— Потому что тебе так меня хотелось,— оскорбительным тоном закончил за нее Влад.
Лена понимала, как глубоко его желание ранить ее побольнее, знала, что всему виной ее стремление скрыть от него отцовство. Но знать это еще не значит перестать чувствовать боль.
— Да, я хотела тебя, как ты изволил выразиться. Но думаю, в этом нет для тебя ничего нового. Ты чертовски хорош в постели, Никольский. Любая женщина побывавшая там подтвердит это!
Он сердито зарычал, глаза его заметали молнии, но, очевидно, вспомнив, где они находятся и то, что Ларина родила ребенка меньше четырех часов назад, Влад взял себя в руки, хотя видно было, что это далось ему нелегко.
— Почему я должна обременять тебя ребенком, появившимся на свет в результате ночи, которая, как ты предполагал, окажется не более чем невинным приключением?
Желваки на скулах Влада ходили ходуном. Сжав кулаки, он процедил сквозь зубы:
— Ты тоже, моя милая, остра на язычок! - Лена устало вздохнула. Какой смысл в пререканиях?
— Могу я ее подержать? — внезапно спросил он.
Она кивнула, чувствуя, как подступают к глазам слезы, когда Владислав, такой большой и сильный, нежно взял малютку на руки и поднес, осторожно придерживая ладонью шейку, к плечу.
Он стоял так несколько секунд, чуть раскачиваясь, прижимая к себе дочурку и не сознавая, насколько трогательную картину они собой представляют. Вдруг малышка вздохнула. Никольский был таким мужественным, таким жестким человеком, но оказалось, что с ребенком он может быть ласковым, как котенок.
— Однако результат налицо,— веско произнес он, неохотно переводя взгляд на Лену, и она сморгнула слезинки, сверкнувшие в голубизне ее глаз.— Как ты собираешься ее назвать?
— Я не знаю... Мы не можем поговорить об этом в другой раз? У меня нет сил совсем...— попросила она.
Никольский покачал головой.
— Не хочу тебя утомлять. Не беспокойся, я не задержусь надолго. Все будет сделано по справедливости. Все виновные будут наказаны.
Глава 18.
— Я должен на несколько дней уехать за границу,— продолжал он,— и до моего отъезда необходимо решить несколько вопросов. В частности, об имени нашей с тобой дочери.— Он улыбнулся, глядя на маленькую подрагивающую головку.
Лена запаниковала. Они ведь уже говорили об этом. Набрав в легкие побольше воздуха, она начала:
— Понимаешь, я даже не думала, как я ее назову... Ведь Нина Ивановна мне сказала, что не будет иметь значения.
Малышка уткнулась ему в плечо и начала яростно сосать рубашку. Трудно было ожидать от такого крохотного создания столь большой активности.
Лена протянула руки.
— Дай мне ее.
То, как Никольский замешкался, не решаясь передать ей в руки свое сокровище, едва не добило женщину. Он неохотно протянул ребенка матери и засмотрелся на то, как девочка жадно схватила сосок, довольно всхлипнула и блаженно зачмокала, когда тоненькая струйка молока потекла ей в ротик.
Влад подошел к кровати. Склонившись над Леной и буравя ее своими серыми глазами, он напомнил:
— Я должен уехать на несколько дней, с этим ничего нельзя поделать.
— Меня это не касается.
Он покачал головой:
— Нет, Лена, касается. Ещё как касается! Предупреждаю, даже не пытайся отдать кому-нибудь ребенка до моего возвращения. Я проинструктирую своих адвокатов, и они сразу же начнут с тобой тяжбу. Тогда, дорогая, ты узнаешь, что значит иметь дело со мной! Твоя "душевная", Нина Ивановна уже знает! И не думай скрыться с дочкой от меня. Я найду вас, куда бы ты не убежала с нашим ребенком! И я хочу, чтобы мы дали ей имя до того, как уеду. Не годится называть ее "она".— Помолчав немного, Никольский спросил:— У тебя есть имя на примете?
— Зачем у меня спрашивать,— голос Лены срывался на истерику,— я всего лишь мать...
— Матери борются за своих детей, а не стараются от них побыстрее избавиться. Спросим чудо-врача как нам назвать нашу дочь?
Ларина прикусила губу, чтобы не сказать лишнего.