— Итак? Имя?
— Мне нравится Катя,— сказала она неохотно,— или Даша.
К ее удивлению, он ответил:
— И мне нравится Катюша. Очень нравится. Девочка насытилась и уснула. Непроизвольно Лена протянула малышку Никольскому, чтобы он уложил ее в колыбельку.
Влад сделал неожиданную вещь: сменил подгузник. Для дебютанта он справился с этим просто блестяще, не могла не отметить женщина. Никольский бережно уложил девочку в больничную колыбельку.
— До свидания, моя маленькая Катенька,— сказал он нежно и, наклонившись над дочерью, целуя ее в пухленькую щечку, очень тихо добавил еще кое-что. Тихо, но не настолько, чтобы Лена не расслышала.
— Будем надеяться, что из тебя не вырастет такая мошенница и лгунья, как твоя мать.
После этих слов он вышел, не удостоив Лену ни единым взглядом и оставив ее в слезах. Она плакала, осознав неоспоримую истину: после того, как этот маленький ротик сосал ее грудь, а крохотные ручонки цепко за нее держались, она никому не отдаст свое сокровище. Никому.
Ларину с дочкой оставили в больнице еще на пять дней. По ее просьбе Матвеев купил приданое для малышки, и сейчас молодая мама с удовольствием рассматривала крохотные наряды дочурки. Предстояло еще многое приобрести: коляску, кроватку и кучу разных мелочей, но Элен решила сделать это после выписки из роддома, чтобы выбрать то, что понравится.
Через два дня после отъезда Никольского во Францию в палату принесли громадного розового плюшевого медведя. На приколотой к нему карточке было написано: «Самой красивой девочке в мире. С любовью от папы». И как только такое пропустили в стерильный родном? Это же пылесборник! Хотя... Чему тут удивляться? Деньги творят чудеса.
При одном только взгляде на игрушку Лена испытывала необъяснимый страх, глаза наполнялись слезами.
Молодая женщина упаковывала чемодан, собираясь отправиться домой, когда Никольский молча вошел в палату. На ней была лишь хлопковая рубаха с застежкой спереди, едва доходящая до середины бедер. Елена заметила его вдруг потемневший взгляд, пробежавший по ее полуобнаженной фигуре, и покраснела. Как всегда, тело ее реагировало на присутствие Влада по-своему, не считаясь с волей хозяйки. Странно и непонятно! Разве нормально хотеть мужчину, когда ты даже не оправилась после родов? В последние дни у неё было достаточно времени, чтобы подумать о своем поведении и пожалеть о допущенных промахах и ошибках. Она поступила глупо и трусливо, решив ничего не говорить ему о беременности, но тогда это казалось ей единственно возможным вариантом. Бесполезно изводить себя упреками. Теперь важно другое: рано или поздно Влад должен узнать о том, что она не намерена расставаться с дочерью. И он, конечно, заявит о своих правах на девочку... В этом сомневаться не приходится. Значит, и для ребенка, и для них было бы лучше, если бы между ними установились нормальные, вежливые отношения, без бурных выяснений отношений.
— Привет,— поздоровалась она.
Никольский пристально взглянул на нее, стараясь, видимо, угадать, в каком она настроении.
— Привет,— спокойно ответил он и, кивнув на колыбельку, спросил: — Как Катюша?
Лена лыбнулась.
— Превосходно, как мне кажется, хотя я...
— Машина ждет внизу,— коротко сообщил Влад.
— Для чего?
— Отвезти тебя домой, для чего же еще? Или ты думаешь, что я мог позволить тебе вызвать такси?
Гордость женщины была задета, она вскинула подбородок: он дал понять, что у нее в целом мире нет человека, на которого она могла бы положиться.
— Спасибо, но за мной заедет Кирилл.
Влад стал мрачнее тучи.
— Стало быть, он зря проедется.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Ты едешь со мной, вот что я хочу сказать. Может быть, ты все же оденешься?
Почувствовав себя загнанной в угол, она кивнула, прикусив губу, и решила делать то, что он скажет. Не стоит продолжать пререкаться с Никольским, он может ответить, и ответить жестоко.
— Будь любезен, отвернись,— напряженно попросила она.
— Не слишком ли Вы опоздали со скромностью, дорогуша? — последовал немедленный ответ, но все же мужчина подчинился. Она надела лимонного цвета рубашку и чёрную юбку, с радостью убедившись, что все оказалось впору.