Пронзенная болью до самого сердца, словно её чем-то долбанули в грудную клетку, Лена схватила его за руку.
— Я хочу тебе объяснить...
— Благодарю покорно, но я не нуждаюсь в твоих объяснениях. Однако после того как мы уложим Катюшу, я предоставлю тебе возможность высказаться. В конце концов, все это ради нее.
Да, Никольский имел неоспоримые основания считать ее беззаботной кукушкой, хотя все обстояло иначе. Попробуй взглянуть на себя его глазами, сказала себе Ларина, и ты увидишь, что он прав.
В гостиной их ждала девушка лет двадцати трех со светлыми блестящими волосами, собранными в пучок на затылке, и милым личиком. На ней была униформа — коричневое платье и белый фартук.
— Привет, Маш,— улыбнулся Палмерс.— Мы привезли Катю домой. Знакомься, это Елена Ларина, ее мать.
Сердце Лены тревожно забилось, она взглянула в глаза Никольского, ожидая, что он как-то прояснит происходящее.
— Это Мария,— сказал он спокойно,— она будет няней Катюши.
Господи, да что это такое!
— Рада с вами познакомиться,— сказала девушка протянув Лене руку. Смотрела она, однако, не на нее и даже не на девочку. Восхищенный, обожающий взгляд няни был обращен лишь на Никольского.
Лена чувствовала себя так, словно ее обвели вокруг пальца. Как мог он нанять няню, даже не посоветовавшись?!
— Это ваша первая работа, Мария? — спросила она, лишь бы что-то спросить.
Взгляд девушки вспыхнул, как будто та ее обидела.
— Нет. Я работала няней у одного из судей Верховного суда, пока меня не пригласил к себе Владислав.
— Понимаю.— Лена чувствовала, как пол закачался у нее под ногами. Еще немного, и она совсем потеряет голову от всего этого.
— Влад, прошу тебя,— настойчиво проговорила она.— Нам надо поговорить наедине. Я уже покормила Катю, Мария, надеюсь, вы все подготовите для купания девочки, а я искупаю и уложу ее на ночь.
Няня бережно и нежно взяла девочку на руки, и Лена ни в чем не могла бы ее упрекнуть. Но слова Маши вызвали у нее неосознанный протест.
— Не стоит волноваться, Елена. Я сама знаю, что нужно делать. Няни разбираются в малышах лучше матерей, не правда ли, крошка?
Ларина проводила девушку долгим взглядом. Предстояло столько всего обдумать, во многом разобраться. Как только Маша с девочкой на руках ушла, она обернулась к Никольскому.
— Кто эта девушка?! Я ничего о ней не знаю.
— У нее самые лучшие рекомендации. Она присматривала за детьми моего близкого друга в течение нескольких лет.
Интересно, кто же этот друг, подумала Лена, чувствуя, как подкатывает слабость.
— Она прекрасный работник,— продолжал Никольский.— Достаточно твердая и вместе с тем добрая. И принципы воспитания у нее вполне традиционные, как раз такие, как мне нравятся.
Он уже все продумал! Каждую деталь учел, каждую мелочь предусмотрел.
— И каковы же эти прославленные методы воспитания?
Влад пожал плечами.
— Регулярное кормление, регулярный сон. Твердая рука, но любящее сердце. Как тебе это?
— И много ли у тебя... слуг? — спросила девушка, представив себе вдруг невесть откуда появившийся целый легион горничных.
— Уборщица Марина, садовник Евгений Палыч и Анна Васильевна, экономика, волшебница и повар в одном лице. Однако мне приходится пользоваться услугами многих людей — от поставщиков провизии до банкиров. Но это вряд ли имеет отношение к тебе. Не так ли, Лена? Ты, как я понимаю, не собираешься здесь задерживаться.
— Влааад,— неуверенно начала она,— сейчас-то мы можем поговорить?
— Безусловно.
— Не считаешь ли ты, что следовало поговорить со мной, прежде чем нанимать няню?
— Откровенно говоря, до последнего дня я считал, что тебе это должно быть безразлично,— ехидно заметил он.
— Мне понятно твое отношение,— сказала она запинаясь и закрыв глаза, чтобы он не увидел в них слезы. Если Влад не заметил, как влажно заблестели ее глаза, то дрожь в голосе, видимо, уловил. Не это ли заставило его вглядеться в женщину попристальнее? Мужчина молча смотрел на нее с минуту, после чего другим, гораздо более мягким тоном сказал: