Ларина проглотила подступивший к горлу ком. Как же низко она пала в его глазах! Ниже уже некуда. Разве только в ад. Но ведь она уже там. Ей придется жить под одной крышей с человеком, которого она любит всем сердцем, он же всем сердцем отвечает ей презрением. Ей предстоит растить с ним дочь. При этом, зная, как он на самом деле к ней относится, пускать пыль в глаза всем окружающим, убеждать всех, особенно, дочь и мать в своём, не поддающимся описанию, счастье. Они не заслуживают правды. Истина вещей только для Лены, как масло на её личную сковородку в адовом пламени.
— Время идёт. Твой ответ, дорогая?
Она гордо вскинула подбородок.
— Ты ждешь ответа на столь любезно сформулированное предложение? — съязвила Ларина.
— Именно, дорогая.
— Звучит хуже, чем просьба спуститься в ад. А какова альтернатива этому богатому спектаклю?
Он жестко усмехнулся.
— Альтернативы нет, дорогая. По крайней мере, приемлемой для нас обоих. Если ты мне откажешь, я подам в суд, и мы окажемся перед перспективой трудной и хлопотной борьбы. Цена,— он намеренно сделал ударение на этом слове,— окажется астрономической. Ты готова платить по счетам? И я говорю сейчас не только о материальной составляющей. Я лакомый кусочек для прессы. Они не у пустят возможность покопаться в корзине с грязным бельём и в ящик с нижним залезут с удовольствием. Все наши отношения получат огласку. Тогда придётся платить по счетам ещё и нашим близким: моей матери, твоей, недавно женившемуся, Роману... Они ведь раскопают любую информацию, милая моя, они как охотничьи собаки, готовы рыть носом землю... И в каком - нибудь помойном пабличке появится полная, страсти и огня история о том, как бизнесмен Никольский трахает невесту младшего братца.
А Катюша? Она заслуживает этого? В глазах сраного общества она будет не плодом любви матери и отца, а лишь случайно получившимся ребёнком. Ошибкой страсти или последствием порванной резинки. Тупорылые мамаши будут обсуждать это своими перекаченными губами, где-нибудь на светском рауте, а потом их чада будут дразнить нашу дочь. Современные дети жестоки. Что они будут говорить ей? Что её папаша даже не удосужился жениться на её мамаше? Ты этого хочешь для нашей дочери, Лена?
Глава 22.
— Лена, дорогая моя! — воскликнула Ирина Викторовна.— Ты стала просто красавицей!
— Неужели? — ответила дочь, глядя на большое зеркало в спальне матери на незнакомку в полном свадебном облачении, точь-в-точь похожую на нее, Лену Ларину.
— О, не могу дождаться, хочу посмотреть, на лицо Влада, когда он увидит тебя!
Зато я вполне могу подождать века три-четыре, мрачно думала невеста. Единственное, что я читаю на его лице, это желание. И еще презрение. Временами, честно говоря, приятнее видеть последнее. Это свидетельствовало о том, что он иногда воспринимает свою «невесту» не только телом, но и умом.
Последние семь дней, пока Лена жила, скорее сосуществовала, с Никольским под одной крышей, она его почти не видела. Все ниспосланное Богом время он отдавал рабочим делам. Примерно час перед уходом на работу играл с Катюшей (это время Лена старалась использовать с пользой для молодой матери: сходить в душ или позаниматься йогой, в форму ведь приводить себя нужно), а возвратившись поздно вечером, едва добирался до спальни и заваливался спать. Но этот режим, по крайней мере, помогал избегать щекотливых ситуаций.
Целые дни она проводила с Катюшей и с невыносимой Марьей. Ту буквально переполняла спесь, и все, что бы Лена ни делала для девочки, по словам няньки, выходило плохо. При каждом промахе молодой матери надменное личико Машули буквально загоралось восторгом.?
— О нет, Лена,— нахальная прислуга никогда не забывала напомнить Лариной ее достаточно шаткий статус,— вы не должны давать ей грудь, когда она требует! Тогда девочка станет подчинять вас режиму, а не наоборот. А это плохо для нее. Режим — вот что ребенку нужно. Почему бы мне не искупать ее, пока вы подниметесь наверх и приляжете? Или съездите в салон привести себя в порядок?