Если бы у нее только нашлись силы и средства уйти, предоставить ему возможность бороться в суде за дочь! В конце концов, она мать, и у нее больше прав на ребенка. Но у нее не было для такого бунта и борьбы ни воли, ни сил, и Лена вовсе не была уверена в том, что настоящей причиной ее отказа от судебной дуэли были счета адвокатов или боязнь огласки...
Муж смерил ее вопрошающим взглядом.
— Так ты будешь на вечеринке?
— Да, Влад,— выдохнула она.— Буду. Конечно, буду!
Ровно через семь дней, в пятницу днем, Лена сидела в гостиной, выходящей окнами в сад, когда громко хлопнула входная дверь.
— Эй, есть здесь кто-нибудь? — послышался голос Влада.
Лена набрала в легкие побольше воздуха. У нее было достаточно времени, чтобы поразмыслить, она даже успела выработать новую стратегию, которая, хотелось верить, должна привести к успеху. Время конфронтации прошло, назрела острая необходимость для поиска компромисса.
— Мы здесь!— отозвалась она.
Послышались шаги, открылась дверь в гостиную, и перед молодой женщиной предстал муж. Он увидел ее, лежащую на диване с книгой в руке, и Катюшу, спящую в колыбельке рядом с матерью.
Стараясь спрятать радость, вспыхнувшую в ее глазах при его появлении, Елена смотрела на него. Взгляд этого мужчины произвел на нее обычное действие: заставил учащенно биться сердце и наполнил комнату какой-то особенной атмосферой тревожно-радостного ожидания, как бывает весной после грозы.
Недельное отсутствие Никольского показалось Лене вечностью. Она безмерно по нему скучала, хотя и сама не понимала, как можно скучать по человеку, с которым постоянно находишься в состоянии войны.
На ней были домашние брюки и простая футболка, густые волнистые волосы свободно рассыпались по плечам. Она не ждала мужа так рано и собиралась к его приезду переодеться во что-нибудь более привлекательное, но сейчас была рада, что не сделала этого. Лена видела, как блеснули его глаза при взгляде на ее грудь, обтянутую тонким трикотажем. Совершенно инстинктивно женщина скрестила руки на груди, словно защищаясь от опасности, и Никольский тотчас же отреагировал на ее жест, улыбнувшись.
Однако, взглянув на дочь, Влад сразу расслабился, стал нежным. Девочка сладко спала, с наслаждением посасывая соску.
— Она так выросла,— заметил он, качая головой.— Невероятно. Прошла всего неделя, а она так изменилась!
Тронутая его нежностью, молодая мать кивнула в ответ.
— Да, и прибавила в весе,— гордо заявила Лена, удивляясь тому, какой оборот принял разговор. Несколько вежливых комплиментов в адрес дочери — и все! Но, возможно, это даже к лучшему, поскольку Катюша была нейтральной полосой на поле их брани.
— Что-то изменилось в доме,— нахмурился мужчина.
Лена молчала.
— Катя никогда здесь не спала.
— Действительно, не спала.
Маша всегда следила за тем, чтобы девочка находилась в детской.
Никольский огляделся. На диване сидел огромный розовый мишка, присланный им из Франции, а рядом притулился оранжевый Братец Кролик, подаренный Ромкой и Кристиной. Парочка выглядела довольно странно, никак не вписываясь в интерьер гостиной, но Лена была абсолютно убеждена в том, что Кате эти игрушки нравятся. Пусть говорят, что ребенок до шести недель не способен различать предметы, она все равно в это не верила. Может быть, другие дети и не способны, но такая умница, как Катя... Бред!
Влад улыбнулся, увидев медведя.
—Хм... В гостиной появились игрушки...
Лене показалось, что в ушах у нее зазвенел самодовольный голос няньки: «Мы ведь не хотим, чтобы дом выглядел, как детский сад? Все должно быть убрано, по крайней мере, к приходу хозяина».
— Где Мария? — внезапно спросил Никольский.