Залпом допив шампанское, чтобы взбодриться, женщина решительно двинулась к своей цели.
Она знала, что за ней наблюдают, совершенно естественно, что гости смотрят на хозяйку дома, на женщину, ставшую женой их друга, но среди всех этих взглядов Лена безошибочно уловила один. Она точно знала, в какой момент Влад посмотрел на нее: почувствовала по еле уловимому покалыванию в затылке, по пробежавшей по спине сладкой и тревожной дрожи. Лена остановилась и повернулась к мужу, почти демонстративно не отводя от его лица открытого, вызывающего взгляда.
Наполнив бокал минералкой, она подняла его, давая Владу понять, что пьет за него. Гордая и решительная, возбуждённая тем, что ей предстояло сделать, красивая, как античная статуя, она медленно потягивала воду, не отводя взгляда от выразительного, подвижного лица мужа.
Она знала, что он, продолжая разговор, мыслями уже с ней. Чувствовала на кожей ласкающие прикосновения его взгляда.
Оставалось только стоять здесь, чувствуя на себе быстрые взгляды, которые время от времени бросал на нее Влад,— вопрошающие, осторожные, но вместе с тем исполненные желания.
Вскоре к ней подошли две пары и стали благодарить за вечер. Непринужденно болтая с ними, она продолжала краем глаза следить за Владом, который покинул свою группу и присоединился к ним.
— Привет, любимый,— промурлыкала она.
Раньше она никогда ни к кому не обращалась подобным образом, но женщина, вышедшая замуж совсем недавно, вполне могла так нежно называть мужа. Он — ее это не удивило — нахмурился. Чуть ироничный прищур его красивых серых глаз словно вопрошал ее: чего ты от меня хочешь и что ты еще придумала?
Лена ощущала его дыхание, и ее тело расцветало под темнеющим взглядом мужа, столь же чувственным как и ее взгляд.
Крупнее капли пота выступили на лбу, но она не решалась снять жакет. Ее соски проступили под тканью платья, будто Ник и в самом деле ласкал их сейчас. Она помнила его не довольное высказывание по поводу ее наряда, упрек в том, что она будто бы собирается прельщать других мужчин. Не стоит укреплять его подозрения. Все только для него, для него одного. Ни для кого больше.
Она молчала, но ей и не надо было ничего говорить. Каждая клеточка ее тела, каждый нерв, каждый жест делали это за нее. Елена не знала, сколько времени они стояли, глядя друг на друга, но поняла одно: если Никольский прямо сейчас не дотронется до нее, она или совершит какое-либо безумство, или умрет на месте от разрыва сердца.
Никольская видела, что черты лица мужа становились напряженнее, мышцы тела напружинились, и знала, что Влад при этом чувствует. Взяв его под руку, она, положив голову ему на плечо, шепнула:
— Можно тебя на минуточку, милый?
Едва ли кто-то мог слышать ее слова, но смысл приглашения был очевиден всем. Сразу подобравшись, Никольский помедлил с ответом. Она почувствовала его колебания, но они длились не более нескольких секунд.
— Простите нас, пожалуйста,— любезно попросил Никольский тех, кто стоял рядом с ним, и гости тактично продолжили разговор, сделав вид, что не заметили сексуальных токов, пробегающих между молодоженами.
Как только супруги оказались вне поля зрения посторонних — там, где их не могли услышать, Влад, наклонившись к ее уху, шепнул:
— Погуляем по саду?
— Нет.
— Но ты же хотела поговорить?
— Не здесь.— В голосе ее звучало нетерпение. Теперь, когда храбрость была готова покинуть ее, на помощь пришло желание.— В доме!
Он уловил признаки того неутоленного сексуального голода, который превращает голос в хриплый шепот. Бросив взгляд на ее побледневшее лицо, на котором разительным контрастом темнели огромные глаза, он крепче схватил ее за руку и повел к дому.
Говорить она не могла, но муж шел рядом, умело лавируя среди гостей и обмениваясь с ними дежурными любезностями. Постороннему наблюдателю они могли показаться парой, занятой обычным для хозяев делом: проверкой, все ли в порядке, все ли проходит гладко, но Карина... Елена это почувствовала, встрепенулась, увидев темный блеск в глазах Никольского, когда он вел жену к дому. Этот короткий путь показался Лене самой длинной дорогой в жизни.