Перегнувшись через стол и раздраженно глядя на мужа, Лена дала волю своему негодованию. Ревность захлестнула её с головой:
— А разве ты сам не хотел этого? Тебе разве не понравилось быть соблазненным мной? Или ты и вправду предпочёл бы на моём месте Карину с её обворожительными буферами и ногами от ушей! Недаром же она нацепила платье с подолом под самый сервис! Всё это предназначалось для одного зрителя! Для тебя, муж!
Влад встал. Без улыбки подошел к ней, и она увидела на его лице отражение внутренней борьбы.
— Да.— В голосе его появилась новая нотка, и девушка не была уверена, что ей это понравилось.— Именно этого я и хотел...
Так двусмысленно. Лена в замешательстве смотрела на него.
—Так кого? Кого именно ты хочешь, Влад?!
Никольский встал, демонстративно поставив на стол свой фужер, взял бокал у нее из рук и тоже поставил на стол. Словно желая воспроизвести сцену из «Унесенных ветром», он подхватил жену на руки и понес по лестнице в спальню.
Теперь все было диаметрально противоположным тому, что произошло в кабинете: Никольский решил подтвердить свое доминирующее положение и авторитет. Если два часа назад Лена держала инициативу в своих руках, обладала над этим мужчиной властью и этой властью подвигла его на все остальное, то сейчас они поменялись ролями. Медленно, не торопясь, он раздевал ее.
Казалось, Влад намеренно показывает ей, как может, сам, оставаясь спокойным, подводить ее к самой черте, снова и снова. Лена едва не плакала от отчаяния, но, подняв глаза, увидела, с каким остервенением он срывает с себя галстук.
Раздевшись, он продолжал касаться ее, нежно поглаживать сантиметр за сантиметром все ее тело. Его умелые пальцы были везде! Он играл на её теле, словно музыкант на инструменте. А губы... Боже, что творят эти губы! Лена достигла такой остроты возбуждения, что, когда Влад вошел в нее, она почти немедленно вознеслась на самый пик. Мир раскололся. Слезы счастья катились градом по её лицу, пока тело отходило от последних ноток оргазма. Должно быть, он ощутил вкус ее слез, потому что сразу прекратил движение, успокаивая ее, ласково гладя её по голове.
— Прости,— прошептал он, зарывшись лицом в ее шикарные волосы.
Лена а почувствовала, с какой невероятной печалью пробежали по телу его длинные пальцы. Она не знала, откуда эта печаль, и, наверное, не хотела знать.
— За что? — шепнула она.
— За то что мне всегда хочется наказать тебя,— ответил Никольский так грустно, что сердце девушки едва не вырвалось из груди, истекая любовью. Она изо всех сил обняла мужа.
— Можно было бы придумать и худшие способы наказания,— шепнула она. Тогда он вновь начал двигаться, уводя ее за собой в еще одно сказочное путешествие.
Потом он услышал, как она вздохнула.
— Ты заставляешь меня чувствовать...
— Что?
Зная, что не может позволить себе роскошь открыться, а может только намекнуть на глубину всех переживаемых чувств, сказала:
— Я чувствую себя такой беспомощной в твоих руках, Влад...
— Ты думаешь, я не знаю? Не чувствую то же самое? — спросил он каким-то чужим, незнакомым голосом.
Потом оба уснули, а когда Лена проснулась среди ночи, Влада рядом с ней не было.
Глава 29.
После того званого вечера жизнь у них пошла совсем по-другому. Гораздо лучше, но не вполне так, как хотелось бы каждому из них.
В глазах посторонних они представляли собой прекрасную дружную пару. Возвращаясь с работы домой, Влад играл с дочкой. Потом, после того как Катюша была накормлена и уложена спать, супруги вместе ужинали. По выходным, если позволяла погода, они брали Катю с собой в зоопарк или на прогулку в один из живописных парков Петербурга, хотя малышка была еще несмышленышем, и вряд ли воспринимала что-нибудь из того, что ей показывали; в дождь бродили вдвоем по музеям.
Ночи же у Никольских были жаркими на широкой двуспальной кровати, но просыпалась Лена всегда в одиночестве. Муж оставался для нее непостижимым. Ей никак не удавалось понять логику его поступков. Лене казалось, наверное по наивности, что секс, который был у них каждую ночь, растопит лед недоверия, приблизит их друг к другу, но в нежности, столь ей необходимой, Никольский своей жене отказывал.