Миг триумфа? О чем он говорит? Елена чувствовала себя еще более озадаченной, но, возможно, так было даже лучше: его недомолвки помогли ей выйти из ступора.
— Я хочу развестись,— медленно сказал Никольский, словно раскрывая великую тайну,— потому что больше не могу жить в таком браке.
Лена смотрела на него полными слез глазами.
— Понимаю...
— Я думал, что смогу... Я надеялся... Какого хрена, Лена? Не хочу опять во всем этом копаться!
Она старалась быть взрослой и храброй. Старалась сохранить остатки достоинства.
— Я понимаю. Честное слово, понимаю!— Она запнулась, не в силах совладать с болью.— Чтобы все получилось, нужна любовь.
Влад холодно кивнул.
— Точно,— согласился он и покинул комнату.
Какое-то время она лежала, жалкая и растерянная, уткнувшись в подушку, но тут заплакала Катюша. Лена кинулась к дочке. Но даже кормление ребенка не отвлекло от грустных мыслей!
Покормив и переодев малышку, Лена не видя ничего перед собой, возвращалась к себе в спальню. Вдруг она услышала шум в комнате Влада: хлопали дверцы шкафа. Открыв дверь в его спальню, Лена увидела, что муж швыряет вещи в большой чёрный чемодан.
Ее встретил горящий гневом взгляд.
Глава 30.
— Убирайся! Проваливай, Лена, нахрен из моей комнаты! — закричал он.
— Что ты делаешь, Влад?
— А как ты думаешь?
— Куда ты собрался? Ты только сегодня вернулся домой!
— Я ухожу в гостиницу, на съёмную квартиру, да куда угодно, пока не куплю другое жильё. Будь добра, оставь меня в покое! Дай собраться.
— Но я же не заставляю тебя уходить в гостиницу!
— Заставляешь, бл*ть! Мы не можем больше вот так вот находиться под одной крышей!
— Завтра мы с Катюшей переедем ко мне,— начала она, но запнулась, увидев в его глазах ярость.
— И тебя даже не волнует, бессердечное ты создание, как мне будет тяжело жить здесь одному, когда вы уйдете?
Лена не понимала смысла сказанных им слов. Он, очевидно, хотел сказать «без Катюши».
— Тебе придется с этим свыкнуться,— сказала она, не представляя, как Никольский сможет привыкнуть жить без девочки, которую обожал.
— Оставь свои наставления,— заскрежетал зубами Влад,— и убирайся отсюда! Если я решил перебраться в другое место, то не нуждаюсь в твоём разрешении!
Эти слова и этот тон разом заставили Лену забыть о своем намерении быть взрослой, храброй и великодушной. В ней взыграла ревность, постоянно тлевшая в подсознании, но теперь разгоревшаяся настолько, что если бы пламя не прорвалось наружу, оно спалило бы женщину изнутри дотла.
— Почему? — взорвалась она.— Почему ты уходишь? Чтобы на съемной квартирке или в гостинице проводить время с Кариной?
Лицо его, и без того злое, стало похожим на маску убийцы перед смертельным ударом.
— А ты что, думаешь, будто я могу, едва выскочив из твоей постели, бежать в другую?
— Твою мать, Никольский, а что же мне еще остаётся думать?! Ты похоже каждую ночь ждешь не дождешься, когда можно будет наконец выпрыгнуть из моей постели!
— Карина никогда меня не интересовала! Понимаешь, никогда!
— А она утверждает обратное!
— Почему меня должны волновать ее домыслы? — сказал он унылым, уставшим голосом.— И твои тоже. Не можешь ли ты, дорогая, сделать доброе дело для нас обоих и свалить к себе?
— Ты!!! Чертов бабник! Кабель! Ненавижу тебя! Скотина! Ненавижу! Зачем я только встретила тебя? — Лена не смогла больше держать в кулаке свои эмоции. Она закричала, бросившись к нему и нанося кулачками удары по его груди.
Он не шевельнулся, не сказал ей ни слова, и только молча, с явным сожалением смотрел на беснующуюся жену.
— Мы договорились быть честными друг с другом. Если ты так переживаешь по поводу секса, тогда стоит тебе только намекнуть, я...
Лена разразилась таким потоком слез, что глаза совершенно отказывались видеть. Практически на ощупь она выбежала из комнаты. В своей спальне бросилась на постель и уткнулась в подушку, рыдая.