Лена не могла понять: может быть, она спит и все это ей снится?
— Влад,— сказала она нежно.
Он встрепенулся.
— Что?
— Я люблю тебя!
Он замер, глядя ей в глаза.
— А состроила я «брезгливую мину», как ты говоришь, потому, что после проведенной с тобой ночи чувствовала себя сбитой с толку тем обстоятельством что, будучи девственницей, испытала такое удовольствие, оттого что ты буквально срывал с меня одежду. Я боялась, что после этого ты перестанешь меня уважать! Я никого не под пускала к себе... Только ты смог разжечь во мне это сексуальное пламя! Я уже боялась, что придется к врачу обращаться...
— Лена! Не уважать тебя? — пробормотал он.— Да ты была воплощением самых смелых фантазий, самой потаенной моей мечтой! — Прищурившись, он попросил: — Будь любезна, повтори то, что сказала минуту назад.
Она улыбнулась, чувствуя, как наполняется счастьем ее сердце.
— Я люблю тебя, глупый мой упрямец, всегда тебя любила! И я бы тебе сказала об этом гораздо раньше, если бы ты так не преуспел в создании впечатления, что презираешь меня.
Что было в этот момент в ее глазах, ее голосе, чтобы донести ее слова до его сердца? Неизвестно. Ясно было только одно: он ей поверил. Сначала сдержанно, потом все шире и светлее улыбаясь, он, словно эхо, повторил:
— Презираю тебя?! Боже мой, прости меня, моя любимая, Лена, прости!
Он бросился к ней, и Лена, как в замедленных кадрах старого фильма буквально упала в его объятия. Целуя и лаская друг друга, они бормотали нежности, начинающиеся только словами «любимый», «любимая». И снова они оказались на широкой двуспальной кровати, не желая отпускать друг друга.
— Ну, скажи мне, почему ещё я могла бы взять твои проклятые деньги? — спросила Лена.— Только потому, что была уверена в твоей неприязни ко мне и знала, как сильно ты запал мне в душу. Я думала, что, если в твоих глазах буду выглядеть всего лишь охотницей за богатством, ты никогда не захочешь увидеть меня вновь.
— Похоже на то, что мы с тобой взобрались на Эверест и даже не почувствовали гордости,— философски заметил Влад.
— Надо написать об этом книгу!
— А ты знаешь,— рассмеявшись, признался он,— что ты оказалась первой женщиной в моей жизни, которая довела меня до такого состояния, что я оставил всякую мысль о презервативах.
— А с Кариной? — не могла не уколоть его жена.
— Все мои приключения с Кариной существуют только в ее воображении!
— А они могли бы превратиться в нечто реальное?
— Не исключено. Я мог бы иметь множество женщин, но все дело в том, что я этого не хочу.
— Совсем? — спросила она, подозрительно щурясь.
— Совсем. С тех пор как увидел тебя.
— А если бы я не родила?
— Я все равно заставил бы тебя выйти за меня замуж.
— Но каким образом?
— Не беспокойся, милая, я достаточно изобретателен! Я всегда чувствовал, что мы с тобой — одного поля ягодки. И оказался прав!
— Ты всегда считаешь себя правым? — наполненным любовью голосом спросила она.
— Чаще всего, да. Только в одном я ошибся: думал, что могу жить с тобой счастливо, даже если ты не будешь меня любить. Да, в этом я безнадежно ошибался. Я дал себе слово, что не останусь до утра в твоей спальне, пока не услышу от тебя слова любви.
— Значит, сегодня у нас с тобой первая ночь,— пробормотала Лена, млея от восторга. Вдруг она напряглась и стала серьезной.— Но как близко мы были к тому, чтобы все потерять!
— Не надо об этом,— шепнул Влад нежно целуя. На этот раз никому из них не придется сдерживать свои чувства, таить что-то друг от друга. Эта новая близость обещала стать благодатной почвой в их жизни. Может быть, потом оба привыкнут к счастью, перестанут его замечать, но сейчас, обретя понимание и доверие, они испытывали полное удовлетворение.