Одно время Лена не была столь категоричной, не смея сразу и наотрез отказывать тем, кто решался за ней поухаживать. Однако, как только новый приятель раскрывал себя и какого именно рода интерес он проявляет к ней, что-то внутри нее словно обрывалось. Ни один из них не мог вызвать у нее ощущений, подобных тем, которые она испытала с Никольским.
Со временем Елена вообще пришла к мысли, что ее холодность — вещь вполне даже удобная. Если страсть способна сыграть с человеком жуткие шутки — плавить мозги, туманить сознание, позволять телу брать верх над рассудком, то не лучше ли вообще обойтись без нее. Тем более что в смысле мозгов ей было что терять.
Загрузив дорожную сумку продуктами из холодильника, прихватив кое-что из личных вещей, она заперла дом, бросила багаж на заднее сиденье своей крошки и вырулила на шоссе.
Поездка прошла гладко, если не считать одного бьющего по самолюбию эпизода. Большущий черный автомобиль, намного мощнее, чем ее собственный, настойчиво просигналив, заставил ее съехать на обочину, а сам, взревев, умчался. Лена была азартным человеком и отличным водителем. Она любила ездить быстро и привыкла к тому, что ей уступают дорогу. На этот раз ей утерли нос, и она была не в силах поквитаться с обидчиком, так как против технических характеристик не пойдешь!
Наверняка за рулем мужчина, подумала она, слегка задетая. Из тех, кто считает, что нахальство компенсирует скудость интеллекта.
Та же машина вновь повстречалась девушке уже при подъезде к поселку. Припаркованный у небольшого придорожного ресторанчика огромный, как скала джип был здесь явно не к месту в концепции простенького сельского пейзажа. Дорога пролегала в стороне от туристских маршрутов, а в том, что за рулем не петербуржец, Лена не сомневалась по агрессивной манере вождения хозяина этой черной горы. Любопытно было бы взглянуть на этого товарища, владеющего таким дорогим куском металла...
Глава 5.
Приехав к матери, Ларина внесла в дом сумки с вещами и продуктами и принялась готовить ужин.
После трапезы мать и дочь сели у камина с бокалами вкусного кофейного напитка в руках. Мирно потрескивали дрова, тепло разливалось по телу, все располагало к неторопливой беседе. В самый подходящий, с точки зрения Лариной старшей, момент, она и решила открыть свои карты:
- Слушай, девочка,— произнесла она тоном, по которому Лена безошибочно определила, что мать припасла для нее нечто особенное. Этот сладкий голос был ей знаком с детства и никогда не предвещал ничего хорошего.
— Хочу попросить тебя об одолжении, дорогая...
— Я уже догадалась. Слушаю.
— Уж не знаю, с чего начать...
Интересная просьба, подумала девушка, если мать не решается высказать ее.
— Я вся — внимание.
— Помнишь, я говорила, что Рома женится?
Девушка улыбнулась. Какая же смешная у нее мама!
— Мамочка, я, честное слово, ничего не имею против!
Мать строго взглянула на дочь.
— Я знаю, что ты ничего не имеешь против. Иначе для чего было расставаться с ним? Ведь все это затеяла ты! Одно могу сказать в твое оправдание: всегда лучше разойтись до свадьбы, чем после.
Елена вздохнула.
— Так о чем ты хотела меня попросить?
— Ах, да... Дело в том, что Рома должен приехать со дня на день, а у меня как на грех эта неприятность с ногой, и теперь некому будет привести в порядок дом к его приезду...
Недоумевающе глядя на мать, девушка едва не выронила из рук бокал, когда ставила его на каминную полку.
— Куда ты клонишь?
— Я, видишь ли, хотела тебя спросить, не можешь ли ты меня выручить?
— В каком смысле?
— Ну, заменить меня, пока я болею.
— Ты хочешь, чтобы я убирала в доме Никольских вместо тебя?!
— Верно.
Дочь покачала головой.
— Я лучше заплачу кому-нибудь, кто согласится тебя подменить.
— Сомневаюсь, что удастся кого-нибудь нанять на такой короткий срок. Кроме того, вскоре праздники, и у людей полно своих хлопот. И еще: ты же знаешь Валентину. Она так трясется над своими антикварными ценностями, что не пустит в дом посторонних.— Поймав скептический взгляд дочери, мать решила пустить в ход последний козырь.