Узнав слишком многое, зная пол малыша, вдруг начинаю сожалеть о том, что была столь категорична к Лирссман. Прояви я больше терпения и позволь себе пойти на некоторые компромиссы, сейчас бы не оказалась здесь. Совсем одна.
Перед глазами мелькает застывшее в ужасе мёртвое лицо Джеймса, и я закусываю в губу, пытаясь сдержать слёзы. Пусть он и привёз меня сюда обманом, но всё же вреда причинять не желал. И в прошлом у нас было мало ссор и отрицательных моментов в отношениях, Томсон любил меня, чего я ему дать не могла. Он был талантливым и целеустремлённым, у него вся жизнь была впереди, но гонимый местью и какой-то надуманной несправедливостью, поставил себя под удар, навсегда увековечив память о себе, разве что, на могильной плите.
Раздался стук.
Я вздрогнула, с ужасом смотря на дверь, сотрясающуюся от ударов. Периодически появлялась щель, сквозь которую в комнату проникал свет из коридора. Хлипкая дверь не могла надолго спасти меня. Прикрывая на миг глаза, с уверенностью потянулась за пояс джинсов, доставая пистолет, и кладя его рядом с собой, но так, чтобы Карэн не заметила, когда ворвётся в комнату.
— Я всё равно доберусь до тебя, сука! Тебе некуда бежать! — вскрикнула разъярённо брюнетка, а после послышались удаляющиеся шаги.
Видимо, эта психичка пошла искать что-то другое, чем можно было бы взломать дверь.
«Молю, пожалуйста! Я не хочу убивать человека!», — взмолилась про себя, прикрывая глаза, но распахивая их вновь спустя пару минут.
Деревянное полотно вновь вздрогнуло от удара, но на этот раз раздался жуткий скрип и звук ломающегося материала. Ещё один удар, и в двери появляется дыра, в комнату летят щепки, и я отчётливо вижу какое-то до жути хладнокровное лицо брюнетки. Это пугает пострашнее её открытой ярости. Ещё один удар и дыра становится в разы больше, позволяя девушке просунуть руку и вынуть из ручки двери кочаргу, отбрасывая на пол.
Дверь распахивается, я делаю судорожный вздох, и перестаю дышать, наблюдая, как грациозной медленной походкой Карэн вплывает в комнату. На её лице полное равнодушие, с таким же ощущением она откидывает от себя найденную где-то кувалду, и плавно достаёт припасённый нож из-за спины. Острое лезвие опасно сверкает, отбрасывая блики от едва попадающего в комнату света из коридора и от окна.
Крепче сжимаю рукоять пистолета, вся напрягаясь.
Брюнетка окидывает меня надменным взглядом, осматривает комнату, а затем останавливает взгляд на моём животе.
— А Ришард зря времени не терял, — криво улыбнулась, склоняя голову на бок.
— Ты сама могла родить ему наследника, — ровно выдыхаю, стараясь не подавать страха.
От психически больного человека можно ожидать, что угодно. Ещё пару минут назад она проявляла открытую агрессию, а сейчас смотрит на меня с полным равнодушием.
— Я не могу иметь детей, — пожала она легко плечами. — Да и, какой в них смысл? Раздражающие вечно орущие комки, которые постоянно что-то требуют, ещё и недовольны потом.
— Так заложено природой.
— Но мы в силах не идти ей на поводу.
Что ж, критичность считывалась отчётливо. Никакого сострадания девушка ко мне проявлять не собирается. Более того, она и только формирующегося ребёнка с огромным удовольствием вырежет из моего живота.
— Не понимаю, что он нашёл в тебе, — фыркает, обводя ножом в воздухе мой силуэт. — Таких, как ты — миллион. Ещё и трясёшься вся сидишь, даже сдачи нормально дать не можешь. С таким, как Ришард, должна быть сильная женщина, знающая себе цену и умеющая постоять за себя.
— Видимо, такая, как ты? — аккуратно произношу, но не удаётся сдержать ноток сарказма.
Зелёные глаза вмиг опасно суживаются, девушка замирает, и я понимаю, что это тревожный знак.
В голове вспыхивают все наставления отца, его слова о моей внутренней силе. Вспоминаю, как общалась с акционерами корпорации, когда Лирссман впервые привёл меня в офис Террела. Помню и то, как манипулировала одним из убийц отца, давя на упоминания о дочери. А то, как отключив эмоции, на рефлексах спасала себя и Амелию от опасности…
«Я не беспомощная и уж точно не слабая», — произнесла про себя, увереннее сжимая пистолет.
— Я уж получше тебя буду, — свысока бросает брюнетка, явно ощущая себя королевой. — Ришард мне ещё спасибо скажет, что избавила его от такой жалкой обузы.
— Ты слишком уверена в себе, — хмуро выдохнула, покачав головой, как бы намекая на глупость девушки.
Та отчего-то оскалилась, выражая явное недовольство, и я осознавала, что злить опасно, да и нельзя, но сама ощущала силу в себе, и не желала, чтобы Карэн втаптывала меня в грязь, считая каким-то мусором.
— Лирссман правильно сделал, что запихнул тебя в психушку, — меж тем продолжила, задирая подбородок выше. — Ты же с людьми даже общаться нормально не умеешь, а в высшем обществе это одно из самых важных критериев. Ришард не безропотный щенок, которым можно манипулировать. Тронешь меня, и он сам лично тебя закопает. И да, мужчина никогда не посмотрит на другую женщину, если жена его полностью устраивает и даёт стабильность во всём.
Пухлые губы начали подрагивать в нервном тике, дыхание участилось, и рука, сжимающая рукоять ножа, сжалась сильнее. Зелёные глаза стали в разы темнее, демонстрируя до жути безумный нечеловеческий взгляд. Но всё же брюнетка медлила. Сомневаюсь, что мои слова достигли нужной реакции, скорее всего, девушка представляла себе мою кончину иначе, и сейчас не желала идти против собственного плана.
— Жалкая тварь! — в сердцах воскликнула Карэн, в следующую секунду бросаясь на меня с высоко выставленным ножом.
Секунда.
В голове всплывает один из первых разговоров с Ришардом…
— Сможешь ранить или убить человека?
— Если моей жизни будет угрожать опасность — да.
— А, если опасность будет угрожать твоему близкому человеку?
— Все мои близкие мертвы.
— А вот тут ошибаешься.
Да, теперь понимаю, что ошибалась.
Опасность угрожает не только мне, но ещё ребёнку, и…Лирссман.
Возможно, глупо так запоздало строить выводы, но за последние пару часов моё представление о многих вещах знатно сменило фокус. Понимала, что Ришард единственный, кто действительно заботился обо мне, защищал, и не с целью собственной наживы, а из глубоких и, возможно, больных чувств ко мне. Если он и правда был одержим мной, мог бы вести себя иначе, рассказать правду в конце концов, ведь я и так была в его власти, а беременность меняла всё. Но нет. Мужчина продолжал молчать. И только за это я жаждала посмотреть в его глаза и высказать всё открыто, ведь именно по его вине сейчас находилась в столь патовом положении, и вот-вот переступлю через собственные принципы.
Но…
Остриё лезвия блеснуло от попавшего луча света лампы, я успела отклониться в последний момент, и…
Выстрел.
Кажется, стихли все звуки.
Меня, словно оглушило.
Карэн, упав на колени, с немым шоком взирала на меня, и нож уже отсутствовал в её руке. Секунда. Из уголка пухлых губ появляется тонкая струйка крови, стекая по подбородку вниз. Девушка опускает медленно взгляд на свою грудь, я копирую её движение.
Целилась не глядя, поэтому только сейчас замечаю входное отверстие от пули в районе лёгкого, практически рядом с сердцем. Пребывая в состоянии шока, брюнетка ещё не чувствует боли, а быть может, люди с психическими отклонениями, как у неё, и вовсе иначе реагируют на боль. Я не врач, и ставить диагноз не берусь, но…
Когда девушка поднимает вновь взгляд на меня, а её глаза наполняются очередной яростью, действую наверняка.
Вновь моя поднятая рука, на этот раз движения чётче, в голове вспыхивают все уроки по стрельбе, и… Затаив дыхание, прицеливаюсь, нажимаю на курок…
Выстрел.
Пуля попадает точно в сердце, и на этот раз Карэн сразу заваливается на спину. Пара секунд, и дыхание девушки обрывается навсегда.
— Я убила человека, — выдыхаю тихо вслух, опуская руку с оружием на колено.