Я продолжала молчать, не зная, как реагировать на услышанное. Хотя нет. Знала. Я уже всё решила, сидя в той жуткой комнате, смотря на то, как жизнь покидает статную красотку, чья судьба могла бы сложиться иным образом, если бы не её болезнь и необузданная ревность вперемешку с желанием безграничного обладания объектом страсти.
— Год, — как-то отстранённо произнесла, смотря на лес сквозь тонированное окно. — Я дам тебе год, Ришард. Если за это время не полюблю тебя, то ты дашь мне развод.
Возможно, это самая большая ошибка в моей жизни, но после рассказов Джеймса и Карэн, что-то во мне надломилось. Я попыталась посмотреть на всё глазами Лирссман. Конечно, в сложившейся ситуации это сделать было крайне проблематично, но вдруг осознала, что всё это время пребывала в самой себе, отвергая мужчину, не давая ему шанса объясниться. Будь я чуточку мягче и терпимее, Ришард бы сознался, но полагаю, он боялся, что я начну манипулировать им, а для такого серьёзного человека, как Лирссман, это недопустимая роскошь.
— Через год ты и не вспомнишь об этом разговоре, — уверенно заключил, поднимая моё лицо и вглядываясь в глаза.
Когда-то холодные серые омуты были переполнены чувствами, и я видела в них слишком отчётливо…любовь. Но в данный момент, не могла ответить взаимностью. Казалось, моя душа выгорела дотла, держась «на крепком слове». Но всё же…
Я давала «нам» шанс…
ЭПИЛОГ:
Год спустя…
Я безбожно опаздывала, и гнала по городской дороге, кажется, нарушая все правила движения. Личная охрана, едущая за мной хвостом, еле поспевала, и вскоре салон авто разразился громким звонком. Нажав кнопку вызова сбоку руля, бросила взгляд в зеркало заднего вида, а затем за окно, убеждаясь, что препятствий нет.
— Неужели я до тебя дозвонилась! — победно выкрикнула Амелия.
— Прости, у меня сегодня какой-то сумасшедший день. Ничего не успеваю. Ещё и опаздываю на встречу с Ришардом, — быстро затараторила, сразу нажимая на газ, едва загорелся зелёный свет светофора.
— Да брось! Ты из своего мужа верёвки вьёшь, может он и побесится, но тебе лично ничего не выскажет, — отмахнулась блондинка. — И вообще, я звоню по делу.
«Опять?», — только горестно вздохнула, радуясь, что девушка не видит моего лица.
— По какому конкретно? — уточнила ради приличия, хотя ответ и так знала.
— Я прилетаю через неделю, и хотела бы вместе с Мариусом съездить в ваш тайный домик. Ты же отпустишь моего племянника с его самой лучшей на свете тётей в незапланированный отпуск?
Честно, хотелось взвыть в голос и стукнуть кулаком по рулю, но сдержалась.
Думала, Амелия проклянёт меня, узнав, что именно я убила её сестру, но блондинка, узнав всю правду, может и пребывала пару дней в состоянии отчуждения, но потом пояснила, что просто была в шоке от случившегося. Она прекрасно знала о заскоках старшей сестры, и ещё в детстве наблюдала странное поведение Карэн, но они были детьми, и девушка не особо придавала этому значения. И я сильно удивилась, едва Амелия сказала мне, что для Карэн смерть — это лучший исход, ведь в психбольнице она волочила жалкое существование, а без должных препаратов и вовсе свихнулась. Да и оказалось, что отношения между сёстрами нельзя было назвать «дружными». Не сразу, но я поверила блондинке, к тому же, она постоянно была рядом в последний месяц моей беременности, и, когда у меня отошли воды, именно она успокоила меня, не дав паниковать, и просто спокойно отвезла в больницу, только после этого позвонив Лирссман и сообщив о внезапной ситуации.
После рождения сына, при любой удобной возможности, девушка спешила к нам, уделяя своему названному племяннику слишком много времени, отчего я начинала ревновать. Ришард же только был рад этому, твердя, что у нас освобождается время, чтобы побыть вместе. И всё бы ничего, но Амелия спокойно могла уехать на пару дней с Мариусом в наш дом в горах, являющийся фактически крепостью. Я же считала, что нельзя малыша в столь раннем возрасте разлучать с матерью, то бишь, со мной. Лирссман даже психолога нанял, который пытался мне вразумить, что в этом нет ничего страшного, ведь всё равно я мотаюсь по работе, а ребёнок остаётся с нянями. Только вот это было другое. Одно дело, доверить сына квалифицированным специалистам на пару часов, максимум на сутки, и другое, разлучиться с ним на пару дней или неделю.
— Конечно, — улыбнулась против своей воли, чувствуя, как вновь наступаю себе на горло.
— Отлично! Тогда я сброшу дату прилёта и рейс, — обрадовалась блондинка так, словно выиграла в джек-пот.
Только покачала устало головой, бросая взгляд на часы и быстро закругляя разговор с девушкой.
На территорию резиденции въезжала позже на тридцать минут, чем планировала вчера. Едва покинув салон, рванула к дому, успевая отметить отсутствие машины супруга на подъездной площадке.
«Видимо, он сам опаздывает».
Первым делом, залетев в спальню, сразу побежала в ванную, наскоро приняв душ, и высушивая волосы феном, после закалывая их на затылке, оставляя пару прядей спадать на лицо и шею. Макияж только слегка освежила, после чего в гардеробной облачилась в уже заготовленное заранее платье на тонких бретелях, подчёркивающее каждый изгиб моего тела и спадающее свободно от середины бедра до пола. Ткань была тонкой, лёгкой, с множеством мелких переливающихся вкраплений, отчего казалось, что это стразы. Переобувшись в утончённые тёмно-синие туфли на высокой шпильке под тон платья, схватила удлинённую шубку, заранее приготовленный клатч, бросая туда только телефон из рабочей сумки, а после вылетая из спальни прямиком в детскую комнату.
Мэри, после рождения ребёнка, стала няней моего сына, и казалось, что лучше человека на эту роль нельзя было сыскать. К тому же, девушка оказалась весьма преданной, и поведала мне, что после смерти Террела, едва весь прежний рабочий персонал узнал о «тайной» дочери, все приняли единодушный выбор, что останутся и будут уже служить мне. Все проработали на отца ни один год, и ни разу он не проявлял неуважение к кому-либо, многим помогал решать финансовые проблемы или другие дела. Я же, пребывала в полнейшем шоке, наивно полагая, что отец не был способен на столь щедрые поры по отношению к своей прислуге. Но всё же…
— Как сегодня вёл себя мой богатырь? — мило спросила, проходя в комнату и оставляя шубку с клатчем на белоснежном меховом кресле.
Пару мгновений, и Мэри передаёт сына в мои руки.
Для своих семи месяцев мальчик весьма крупный, сразу понятно, что пошёл в папу. Иногда казалось, что сын унаследовал только гены Ришарда, и порою даже ревновала из-за этого.
«Сущая несправедливость! Я девять месяцев вынашивала, страдала, мучилась, рожала, а в итоге, родила точную копию супруга».
— Мариус ни разу не капризничал, и уже предпринял попытку самостоятельно встать на ножки, — умилялась Мэри, нежно улыбаясь, глядя на малыша.
С удивлением посмотрела на сына, затем на его ноги, не понимая, как в столь раннем возрасте дети могут ходить.
— Но это же рано, — озвучила мысли вслух.
— Да, рановато. Но все развиваются по-разному. Я помню, вы говорили, что ваш муж и его брат были вундеркиндами по сравнению со своими сверстниками, поэтому вполне вероятно, что и Мариус во многом будет первее своих одногодок.