Могло ли это быть правдой? Мог ли я в погоне за идеальным семейным счастьем потерять всю надежду на это самое счастье?
Я ведь просто хотел как лучше… Неужели это настолько сильно обидело Кирочку?
– Думаешь, вообще без вариантов? – тихо спросил я, глубоко затягиваясь и рассматривая темное небо над головой.
– Даже если бы я был не заинтересован – все равно бы сказал, что да, без вариантов, – кивнул брат и добавил. – Отпусти ее, Мих. Ты поиграл с ней в семью и проиграл. Но на ней ведь свет клином не сошёлся, так? Вон, Стася, например…
Я бросил взгляд на цыпу. Вряд ли она подписалась бы на что-то подобное с ее-то странными развлечениями.
– Я же люблю Кирюшку, – напомнил я.
– По-дружески. Ты любишь ее по-дружески, – Арчи хлопнул меня по плечу. – Иначе не отдал бы ты ее мне тогда. Ни на ночь, ни на минуту.
– Мда уж, – пробормотал я. – Ну ладно.
Я отошёл выбросить окурок в мусорку, попутно размышляя. Арчи считал, что я не любил жену и поэтому отдал ее, но ведь всё было как раз наоборот! Я любил ее и поэтому отдал – чтобы дать ей больше, чтобы показать ей больше! Я испытывал столько мук, придумывая бесконечные отговорки – и я совсем не хотел, чтобы Кирочке однажды пришлось мучаться от того же. Нет! Я хотел, чтобы мы в нашей семье были максимально открыты и честны друг с другом. Чтобы мы умели принимать друг друга такими, какими мы были. Это сложно, но возможно, если любовь сильна.
Выходит, наша с Кирочкой любовь оказалась не сильна? Наша привязанность не прошла проверку?
Или это брат заморочил Кире голову? Мог ли он воспользоваться ее неопытностью в теме свободных отношений и подбить на расставание со мной?
Я бросил взгляд на спину брата.
Вообще-то, он мог.
Одна эта мысль – и я уже рванул вперёд к Арчи, находу сжимая кулаки. Ярость, гнев, адреналин – всё это фонтаном выстрелило внутри меня, ускоряя работу сердца, делая движения чётче, заставляя тело реагировать ещё быстрее.
Мы сцепились, как два волка, не зная пощады, не ведая страха. Крутые приемы чередовались с обычными хуками, злое шипение сменялось победными выкриками. Отец пытался нас разнять, но куда там. Наша борьба была такой яркой и такой сильной, что ему даже подходить не стоило. Никто из нас не планировал уступать, никто из нас не планировал сдаваться, и мы заряжали друг другу всё ожесточеннее, всё яростнее, пока наконец не упали оба на ещё чуть тёплую землю тяжело дыша.
– Нихрена я не отдам… ее тебе, – хрипло произнёс я, пытаясь отдышаться.
– Уже отдал, – фыркнул брат. – Просто прими это.
Принять это? Как можно было это принять?!
– Вы опять решаете мою судьбу за моей спиной?! – злой и звенящий голос Кирочки прорезал тишину над нами. – Вам одного раза было недостаточно?!
Она про тот случай, с которого всё началось? Когда я ушёл к Свете, а Арчи – к ней? Я устало закрыл глаза. Кируня будет припоминать мне это до самой могилы, так и не поняв причину моего поступка?
– Так давай. Реши, – брат встал и развёл руки в стороны. – Выбери одного из нас. Прямо сейчас.
Я с трудом поднялся вслед за Арчи. Тело болело, и эта боль сильно отвлекала. Я понимал только, что нельзя давать Кирочке возможность выбирать сейчас, но нужных слов в голове не было.
– Что, пасуешь сказать обо всем вслух, тигруля? – хмыкнул брат, делая шаг к Кирюше. – Тогда я за тебя скажу. Я – твой чертов выбор.
С этими словами он, как вампир, впился в мою жену. Чёртово кровососущее! Злость во мне выстрелила адским пламенем. Как он смел целовать мою жену при мне?! Как он смел утверждать, что он ее выбор?!
– Арчи, – прорычал я, не выдержав.
Брат в ответ лишь показал мне средний палец, даже не думая отлипать от Кируни. А она… я видел, она таяла. Позволяла. Разрешала ему это всё. Она отвечала ему.
Я выругался.
Я просто физически не мог на это смотреть!
Отвернувшись, я наткнулся взглядом на Стасю. Она следила за происходящим с видом самого заинтересованного зрителя, ей бы ещё попкорн в руки!
Я дернул ее к машине и почти заставил сесть на переднее сидение. Прыгнув за руль, я газанул и увёз нас обоих.
Отвратителен
Я гнал по трассе, практически не разбирая дороги. Глаза все ещё застилала пелена гнева, и мне приходилось делать над собой усилие, чтобы не начать таранить все машины подряд. Клокотавшая внутри ярость заставляла стискивать руль с неимоверной силой – словно бы он был во всем виноват. Словно это он забирал мою жену. Словно это он целовал Кирюшу.