– Что ты хотел? – Кира не позволила мне долго осматриваться, и я вздохнул.
– Во-первых, извини за тот случай с аварией. Я был сам не свой, не знаю, что на меня нашло. Мне было так больно, что ты…
– Не нужно об этом, – сдавленно перебила мою речь Кира, опустив глаза.
Черт, как же хотелось ее обнять!..
– Что ж… Тогда насчёт квартиры. Я ее сдал, – она безразлично кивнула. – Платёж за неё будет поступать на твой счёт.
– Зачем? – Кира удивленно вскинула на меня глаза. – Это ведь изначально твоя квартира.
– Нет, – покачал я головой. – Больше нет.
Я вложил в эти слова все мои чувства – чтобы она поняла, что в той квартире мы либо вдвоём, либо никак. Что она наша. Была нашей. Нашим семейным гнездом.
Но если Кира и поняла меня, то никак не показала этого:
– Не стоило.
– Стоило, – с нажимом произнёс я и протянул ей коробочку. – И это тоже тебе. Прости меня.
Кира протянула руки и открыла мой подарок. А потом взглянула на меня – с вопросом, с удивлением, с желанием понять! Этот ее насыщенный взгляд после ранящей холодности был сродни воде в пустыне!
– Зачем? – выдохнула она.
– Потому что ты хотела этот кулон. Потому что я хотел тебе его подарить.
– Миш, Миш, – Кира захлопнула коробочку и устало прислонилась к стене. – Не надо всего этого, Миш.
– Надо, Кирочка, надо! – я схватил ее ладонь и крепко сжал. – Прости меня. Я был кругом неправ. Я был ослом, тупицей, козлом! Я не понимал до конца, как ты ценна. И если ты хочешь, я готов измениться ради тебя. Я уже изменился! Кирочка, прошу тебя. Просто давай начнём сначала. Ты мне нужна. Я люблю тебя. Ты моя семья, а я – твоя. И мы вместе так решили, помнишь?
– Миш, уже слишком поздно… – тихо ответила она, пытаясь высвободить руку.
– Ничего не поздно! – я сжал ее ладонь ещё крепче и с пылом продолжил. – Для нас не бывает поздно! Мы погорячились, натворили дел, но мы по-прежнему связаны! Мы по-прежнему мы! Я готов ходить к психологу, если хочешь. Я готов на что угодно, Кирюш, лишь бы…
– Я беременна, Миш.
Music. Ariana Grande “7 rings”.
Шах и мат
– Я беременна, Миш.
Я замолчал на полуслове, не в силах вымолвить хоть что-то в ответ. Как поезд, врезался в горный склон на полном ходу. Как гоночный болид, влетел в бетонную стену на максимальной скорости. Как неосторожный сапёр, подорвался на мине.
Грудную клетку обожгло, и я понял, что перестал дышать.
– Что? – сипло выдохнул наконец.
– Я беременна, – и на этот раз ей удалось высвободить свою ладонь. – И останусь с Артуром.
Я смотрел на неё, смотрел… Если Кира выбрала Арчи, значит была уверена, что ребёнок от него. Но неужели она была настолько уверена в моем брате? Почему она не была уверена во мне? Ведь я мог бы стать хорошим отцом! Я мог бы заботиться о ребёнке, мог бы ее поддерживать! И я был тем, с кем Кира уже жила много лет!
– Но почему? – хрипло выдавил я. – Почему Арчи? Ты его совсем не знаешь, он…
– Тебя я знала – и что? – грустно пожала плечами Кира.
– Этого больше не повториться, – прошептал я, борясь с желанием упасть перед ней на колени.
На коленях я уже стоял… Не помогло.
– Не хочу проверять, – так же тихо ответила она, отвернувшись.
Я сжал кулаки. Ей было больно, моей жене было больно! А я ничем не мог помочь, потому что сам был источником ее боли. Я и мои своеобразные желания… Черт, всего лишь одна ошибка!
– Кир…
– Всё, Миш, уходи, – решительно вскинула голову она. – Не нужно подарков и денег. Ничего не нужно.
Я покачал головой:
– Они твои. Деньги… на всякий случай. А кулон – ты ведь так его хотела!
Черт, о каких мелочах мы говорили! И как хотелось сказать что-то стоящее!
– Хотела, – поколебавшись кивнула Кира.
Она снова открыла коробочку и погладила пальцами гладкий бок драгоценного украшения.
– У мамы был похожий…
Я кивнул на автомате. Кира выросла в детдоме, потеряв родителей в автомобильной аварии. Она плохо их помнила, но кое-какие детали всё же сохранились в ее памяти.
Кира задумчиво разглядывала мой подарок, а я продолжал разглядывать ее. Не как в последний раз, конечно, но… но как в последний раз так близко и так лично. Сбившийся пучок на голове. Складочка между бровей. Прикушенные губы. Опущенные плечи. Длинные тонкие пальчики. Талия… пока ещё узкая. Длинные ножки.
И она больше никогда не будет моей… Не будет нас. Не будет ничего… Мы больше никогда…
Это конец? Вот так? Словно все внутренности наматываются на катушку? Словно сердце вырезают без наркоза? Словно часть меня летит в бездонную пропасть?