– Трудишься каждый день между ног у секретарши, м? Работяга какой, – с издевкой ответила эта… коза.
Во мне опять пробуждалось что-то дикое. Что-то свирепое. Что-то слишком яростное, чтобы спокойно сидеть внутри. Стася намеренно жалила меня словами и издевками, толкая… на что? Я не мог сообразить – я был слишком зол, чтобы соображать.
Но я мог ударить в ответ.
– Скажи лучше другое. За сколько ТЫ готова продаться, а? – я резко вывернул наш разговор наизнанку. – Давай, назови сумму.
– Я не продаюсь, – она поджала губы.
– Никто не продаётся, – ухмыльнулся я. – Но следуя твоей логике, все покупаются, – она фыркнула, закатив глаза, но я решил ее добить. – Так что? Назови цену. Переведу тебе деньги на карту, и ты без вопросов согласишься прямо сейчас? – я практически слышал злой стук ее сердца, похожий на грохот приближающегося поезда. А ты привязан к рельсам, ага. – Что ты молчишь?
– Да пошёл ты!
Дёрганными движениями она вытащила наушники из кармана шорт, вдела их в уши и включила музыку с телефона на полную громкость. Потом закинула ногу на ногу, скрестила руки и отвернулась к окну. Злая, раздражённая, доведённая почти до бешенства… мной или самой собой?
Но в самом деле что за идиотские вопросы? Что за злобные уколы? Что за глупые наезды?
Рассерженный до предела и сам я вновь положил стрелку спидометра, совершенно не беспокоясь о возможных последствиях такой высокой скорости.
Музыка в наушниках Стаси была такой громкой, что я ее слышал. Но недостаточно хорошо, чтобы узнать песню. И, видимо, цыпа решила помочь мне с узнаванием – она начала подпевать и стучать ладонью по коленке в такт:
Я помню те выходные,
Когда моя лучшая подруга увидела тебя с другой,
Ты винил во всем алкоголь,
Но я уже приняла свое решение.
Ведь ты уже разобрал свою постель, усни в ней.
Играй дальше роль жертвы, смени свою позицию.
Хватит, меня это достало.
Это что, опять в мою честь? Я покосился на Стасю – она по-прежнему смотрела в окно, а ее губы насмешливо изгибались… И подбородок, вздернутый вверх, совершенно ясно обозначал ее мысли.
Я фыркнул. Цыпа забыла, что и сама не так давно была той самой “другой”, флиртуя со мной и прекрасно зная о моей жене?
О моей жене, которая теперь уже стала женщиной моего брата… Я тряхнул головой, избавляясь от нахлынувших воспоминаний, и прислушался к словам песни.
Говоришь, что тебе жаль,
Но уже слишком поздно.
Так что оставь слова при себе и проваливай.
Если думаешь, что ты меня заботишь,
Ну, парень, мне поеб…
– Приехали, – я грубо выдернул один ее наушник, перебив на полуслове и притормозив около общежития.
Потому что я не хотел слышать такие слова от неё. И пусть это была лишь песня. Пусть на самом деле она не про меня… Я все равно хотел, чтобы эта своенравная коза заткнулась. Она не была моей и мы не встречались, но даже гипотетически…
Между нами этого не случится. Она никогда не скажет мне такого. Просто потому что с ней до этого и не дойдёт.
– Всё-таки крутой ты водила, – Стася хлопнула меня ладонью по колену, а потом придвинулась чуть ближе и с горячей чертовщинкой в глазах прошептала. – Круто водишь… Покажи как-нибудь, как заводишь, м?
Подмигнула и выпорхнула из машины, прогнув спинку так, чтобы я смог полюбоваться ее попой.
Вот же!
– Коза… – выдохнул ей вслед и, ругнувшись себе под нос, поправил джинсы.
Music. Dua Lipa – IDGAF
Поставщик
Я планировал выспаться. Я хотел выспаться. Я, черт побери, запрограммировал себя на долгий сон.
Но чертовы мысли…
Почему Кира ушла от меня? Почему они все уходили от меня? То есть я имел ввиду – почему на самом деле?
Миллионы мужей изменяют своим жёнам, но никто ни от кого не уходит. Тысячи пар открыто изменяют друг другу, но по-прежнему остаются семьями.
Так почему же Кира… даже забеременев!… ушла от меня? Почему выбрала Арчи? Что было у него, чего не было у меня?
Черт, ведь мы всегда были так похожи… Но, видимо, что-то в нас было кардинально разным. И это “что-то” было ключевым для женщин.
Так что это?
Мои ночи проходили в мучительных поисках ответа на этот вопрос. Днём я забивал свою голову работой, выматывал своё тело в спортзале и в чужих постелях, но оставшись наедине с собой все равно не мог уснуть и думал, и думал обо всем по кругу.
У Киры рос животик. Я видел ее – и, разумеется, Арчи – несколько раз за прошедшие пару месяцев. Мы сталкивались в ресторанах и однажды встретились у родителей в доме. Было странно видеть ее в объятиях брата и знать, что он в своём праве. Я ведь сам потерял своё обжигающе-жестокое солнце…