Толпа подергивалась в такт музыке, а я пробирался сквозь неё ближе к пока ещё пустой сцене. Уже скоро на ней покажется Стася со своей третьей песней, которая будет для меня. Она заранее это решила, а значит – готовилась, репетировала. Представляла ли она нас? Крутилась ли перед зеркалом, чтобы выглядеть особенно сногсшибательно для меня сегодня?
Конечно, да.
И она наверняка запланировала продолжение нашего общения. Скажем, в гримерке. Я был не прочь, мне хотелось оторваться, хотелось гореть этой ночью. Хотелось дать себе волю, хотелось наконец просто забыть хоть ненадолго о куче проблем, в которых мне так осточертело барахтаться в последнее время.
Стася должна была стать моей волшебной палочкой этой ночью…
На сцену вышли гитаристы и барабанщик, заставляя толпу взрываться радостными криками. Эти трое знали своё дело – они наигрывали такую зажигательную мелодию, что пританцовывать хотелось даже мне. Но я вместо этого внимательно разглядывал того самого патлатого… Джуниора или как там его. Сейчас мне очень хотелось выполнить просьбу цыпы и как следует вмазать по его довольной физиономии. В том, что он пропустит такой удар, я не сомневался. И следующий тоже – скажем, в правый бок.
Мои кровожадные мысли прервала Стася. Одетая в алое мини-платье и в здоровенные ботинки, каким позавидовали бы участники группы Kiss, она фурией ворвалась на сцену и подожгла зал. Цыпу явно ждал не я один. Толпа рёвом отозвалась на ее приветственный жест.
– Ну что, отрываемся? – выкрикнула она, и ответом ей стало многоголосое “Да!”
– Только вместе с тобой, цыпа, – неслышно ответил я, глядя прямо на девушку.
Меня она, конечно, не видела и вряд ли увидела бы – свет софитов наверняка слепил ее.
Стася запела первую песню, а я смотрел на неё, слушал ее и ничего не мог с собой поделать – я наслаждался ею, как и вся остальная толпа. Казалось, что она и сцена были созданы друг для друга – так легко Стася исполняла песни, так непринужденно заводила людей, так естественно танцевала. Словно она родилась прямо тут, на глазах у восхищенных зрителей, чтобы быть их звездой.
Моей звездой – поправил я сам себя. Пусть сегодня она станет моей звездой, мне было это нужно. Я вдруг понял, что если после концерта цыпа устроит очередной раунд своей безумной игры, то я не смогу противостоять ей, не смогу – мои эмоциональные силы были наисходе. Мое тело колотило от жажды чего-то жаркого, но внутри я был больше похож на истлевший окурок. Слишком никому ненужный, слишком выдохшийся, слишком растоптанный. Мне нужен был глоток живительной воды, и я хотел, чтобы Стася напоила меня им. Сегодня.
Толпа вокруг ревела, гитаристы начинали играть мелодию третьей песни. Я весь обратился в слух, ожидая своей песни из уст девушки. Она вздернула подбородок и начала петь:
Ты говоришь, что я морочу тебе голову,
И всё потому, что я зажигала с твоим братом.
Любовь причиняет боль, правильно это или нет.
Я не могу остановиться, потому что меня уже понесло.
Люди вокруг подпрыгивали от заводной музыки, а я кажется позабыл, как дышать.
Она сказала, что зажигала с моим братом? Это текст песни?
Это ведь не?..
Ты стоишь на коленях
И умоляешь: "Пожалуйста, останься со мной!"
Но если честно, то мне нужно немного сумасшествия!
Сердце глухо билось, с трудом расталкивая ставшую вмиг вязкой кровь.
Что она поёт?
Почему в песне эти слова?
Я ведь стоял на коленях, но не перед ней. Или перед ней?
Становилось нечем дышать.
Все свою жизнь я была хорошей, но сейчас
Я думаю: Какого черта?
Все, чего я хочу, — это дурачиться,
И мне пофиг,
Любишь ли ты меня или ненавидишь.
Ты не сможешь меня спасти, малыш.
И ты меня тоже, цыпа…
Я стоял дурацким столбом посреди танцующего моря и никак не мог сложить два и два. Она ведь специально позвала меня сегодня, так? Сказала, что третья песня будет для меня, верно? Я ведь это не придумал?
Так какого чёрта, какого чёрта она поёт о моем брате?!
Холодные иглы догадки вонзились в меня изнутри.
Так ведь она же и не обещала спеть что-то приятное, не так ли?
Это я как осел всё решил за нас обоих. Я как наивный… да-да, как тот самый наивный малыш отчего-то решил, что нас ждёт незабываемая ночь.
Ха!
Впрочем - и впрямь ведь незабываемая.
Губы скривились в подобии улыбки, а со дна души стало расползаться что-то едкое.
Интересно, она и впрямь зажгла с Арчи?
Конечно же, да.