Их трое, и я полетел на пол быстрее, чем сделал вдох. Теперь уже они пинали меня, а я смотрел на Стасю снизу вверх – даже не с колен, а с пола! – и ухмылялся одними глазами.
Снова молчишь? А ведь достаточно одного твоего слова…
Но у неё не было для меня слов.
Она молчала пока меня пинали, молчала, когда приехала полиция, молчала, когда меня забросили в автозак.
Что ж, красноречиво.
Меня привезли на Липовую, 32. Тот же парень, который ещё пару недель назад оформлял тут Стасю, теперь заполнял бумаги на меня. Ни у кого не было никаких вопросов. Впрочем, у меня и ответов-то на них не было, так что я был даже благодарен за этот молчаливый игнор.
Тело после адреналинового всплеска толком не слушалось, а скамейка в клетке полицейского участка показалась комфортной.
Всё лучше, чем…
Чем этот ее взгляд с превосходством.
Ты говоришь, что я морочу тебе голову,
И всё потому, что я зажигала с твоим братом.
Чем этот ее издевающийся голос со сцены
Ты стоишь на коленях
И умоляешь: "Пожалуйста, останься со мной!"
Чем эта ее надменная самоуверенность
Любишь ли ты меня или ненавидишь.
Ты не сможешь меня спасти, малыш.
Моя голова устало упала на руки.
Чертовски болело где-то глубоко в душе, но я старался не обращать внимания.
В сознании крутилось слово «предательница», но я отбрасывал его в сторону. Опустошение сковывало мысли, усталость сковывала тело.
Я замер каменной горгульей на скамейке и даже не пошевелился, когда щёлкнул замок клетки.
– Держите кофе, – парень, который меня оформлял, протянул пластиковый стаканчик. – На вкус редкостная гадость, но лучше, чем ничего.
– Благодарю, – проскрипел я.
– Что у вас там случилось?
Что мне ответить? Рассказать историю с самого начала или ограничиться тем, что патлатый переспал со Стасей без ее на то желания? Но ведь это даже причиной-то не было для меня на самом деле!
Я молча отмахнулся и отхлебнул горячий кофе. И впрямь гадость.
– А я завтра в ваш клуб собирался, – расстроенно сообщил парень. Так вот зачем ты здесь. – И девушку позвал.
– Дай ручку и бумажку.
Я нацарапал по памяти телефон Славика и отдал пареньку:
– Скажи, что от меня и что сам ты с Липовой, 32. Он поймёт.
– Вот спасибо! – обрадовался служивый. – Вам может ещё что надо?
Я молча покачал головой.
– Если что – зовите, я услышу. Я здесь до утра.
Я кивнул.
Служивый неловко потоптался и наконец ушёл. Я привалился головой к стене и обвёл глазами клетку. Она была небольшой, и так вовремя отгораживала от внешнего мира… меня от мира или мир от меня?
Вот бы все мысли о Стасе запереть в такую же клетку. Не анализировать, не искать настоящего победителя очередного раунда игры… Последнего раунда? Я очень на это надеялся.
Я сдал, разумеется. Проиграл, это ясно. Опять пошёл по разбросанным ею крошкам. Да, слегка перегнул и в моменте выглядел сильнее, но если смотреть по результатам… Кто добился своей цели? Уж точно не я.
С этой козой всё время так – поманит пальцем, чтобы дать в лоб. Какого чёрта я каждый раз ведусь?
Сознание быстро подсказало ответ – уж слишком сладка была приманка, слишком сильно она манила собою…
И я ведь правда думал, правда верил, что нас что-то ждёт, что вся ее игра – такой своеобразный разогрев перед главным блюдом.
Вот только вкусы у нас разные оказались, и ее блюдо просто несъедобно для меня.
Какого чёрта я не понял это с самого начала?
Сладкая отрава…
Я прикрыл глаза.
Надо отключить чертовы мысли.
Но вместо мыслей отключился я сам – вот прямо сидя на скамейке и уснул.
Проснулся под шум просыпающегося участка – кто-то ходил, кто-то говорил, кто-то варил гадкий кофе в автомате.
Тело ломило от неудобной позы для сна и от ударов трёх охранников. Сознание ломило сильнее – от понимания случившегося. Воспоминания накатывали одно за другим как в калейдоскопе, постепенно выворачивая к самому началу.
Точно, коза же спела, что зажгла с моим братом…
Такая же как все – и от этого было больнее всего. Будто ржавым гвоздем по артериям. Будто полные легкие грязи. Будто молотком по солнечному сплетению.
Будто вся душа – в пепел.
Хотелось исчезнуть из памяти этого мира. Хотелось раствориться, пропасть.
Хотелось… Я вдруг вспомнил, как быстро Арчи улетел в Японию после того, как я оторвался со Светой.
Так он улетал от этой боли?
Брат… Братишка.
Душно