Вот только девочки не стоят так на мосту и не смотрят так в реку.
Словно под толщей воды она вдруг увидела давно затонувшую Атлантиду.
Кажется, в этом городе было душно не мне одному...
Я сжал зубы.
Но ведь эта коза играла мною. Вертела как хотела. Подставила меня. Чёрт побери, даже воспользовалась мной!
Так самое время подтолкнуть ее навстречу загадочной Атлантиде, не так ли? Одно легкое движение руки…
Я подъехал ближе к ней и вдарил по тормозам. Машины позади меня яростно засигналили – на мосту нельзя стоять, но какое мне дело до одного крошечного правила, когда в досье на меня уже собран убийственно длинный список косяков?
Возмущённые сигналы машин звучали так раздражающе, что коза наконец оторвалась от созерцания реки и обернулась.
Что промелькнуло на ее лице? Стыд? Боль? Отчаяние?
Да только как же мне столкнуть тебя в речку, цыпа, когда ты и так, похоже, уже на самом ее дне?
Я распахнул для неё пассажирскую дверцу.
Можно ведь и не в речку, да? Если уложить стрелку спидометра вправо.
Цыпа на негнущихся от холода ногах подошла ближе и неловко опустилась на сиденье. Я нажал на газ в то же мгновенье, не заботясь ни об открытой дверце, ни о ремне безопасности.
К чёрту безопасность!
Скорость вжала меня в спинку сидения, заставляя пропускать очередной вдох, заставляя даже сердце пропускать очередной удар.
Потому что к чему нам эти удары, да, цыпа?
Я бросил взгляд на девушку – напряжение, бывшее на ее лице, почти разглядилось. Какими бы ни были ее проблемы, сейчас они не могли ее догнать.
Взгляд ее серых глаз на мгновение пересекся с моим.
– Ты же будешь гнать до последнего?
Я в ответ усмехнулся.
Ты и так знаешь, цыпа. Ведь это ты привела нас в эту точку.
Она улыбнулась ещё шире, а потом достала из кармана шнур и подключила телефон к машине. Из колонок раздались басы рока.
То, что надо!
Цыпа запела, и двигатель рычал ей в аккомпанемент.
Почувствуй сожаление
И забудь всё то, что я сделал.
Я готов посмотреть себе в лицо,
Чтобы уничтожить то, чем я стал,
Чтобы стереть из памяти
И забыть всё то, что я сделал.
Я улыбнулся.
Вот наконец настоящая песня для меня!
Я всё начну заново,
И будь что будет.
А сегодня – исчезнет,
И я прощаю себе то,
Что я сделал.
Music. Linkin Park – “What I’ve done”.
Проигрыш
Дикая скорость накачала кровь адреналином. Меня потряхивало от этого заряда, и я понимал, что скоро и впрямьне впишусь. Нужно было найти выход для этой энергии, и на этот счёт у меня было одно горячее соображение.
Машина влетела на пустую парковку уже закрытого торгового центра и остановилась прямо по центру. Я взглянул на Стасю.
Ты нужна мне.
Сейчас.
– Хочешь заняться со мной сексом? – скептически спросила она, изогнув свои пухлые губы.
Какое завуалированное “нет”! Коз-за…
– Могу вернуть тебя обратно на мост, – парировал я.
– Мост уже неактуален, – хмыкнула Стася, пожав плечами, и добавила. – Я же говорю, ты хорошо водишь.
Типа ещё и сам виноват, да?!
Я повернулся к ней всем телом. Руки чесались заставить ее сделать так, как я хочу. И без всякой насмешки во взгляде! Чтобы подчинилась, прогнулась, поддалась!
Я скрипнул зубами.
Но грубая сила – не мой способ. Мне бы что-то более интересное…
Цыпа с полуулыбкой ждала мой ход. Опять игра, опять раунд! Почему, чёрт побери, нельзя было просто податься ко мне ближе, окунув в свой аромат, и коснуться своими длинными волосами моего плеча? Я бы знал, что с этим делать! Я бы этот посыл мигом раскрутил бы!
Но нет, надо было поломаться…
Что ж, хорошо.
Будем тебя взламывать.
– Поэтому твой первый раз и случился с этим волосатым Дубом и по пьяной лавочке. Скажи “спасибо”, что не в подъезде.
– Его зовут Джут! – она в миг ощетинилась, как морской ёж.
– О, да ты ещё и защищаешь его, – протянул я.
– Я не…
– Мне можешь не врать, – я уверенно вёл этот раунд. – Просто запомни: нельзя держать голодного мужика на расстоянии вытянутой руки. Сорвётся и сожрет, – я демонстративно наклонился к ней ближе и клацнул зубами около ее носа, как собака.
Цыпа даже не дернулась.
– Но ты ведь не срываешься и не сжираешь.
Думаешь?
– Не одна ты любишь игры вокруг жертвы, – прошептал я.
Ложь, разумеется, но какая разница. Главное – наши лица по-прежнему были совсем рядом. Я чувствовал ее дыхание, а она – моё. Я отмечал каждое движение ее глаз, каждый взмах ресниц, которые говорили мне о ней так же много, как и мои движения говорили ей обо мне. Мы шли на равных… ну, или почти.