Всё это время я узнавал тебя, привыкал к тебе, приручал к себе, знакомил с собой, открывался тебе, а ты…
Всё это время играла мной. Возможно, и сейчас пришла с этой же целью.
Только вот проблема – я в эти игры больше играть был не намерен.
Game over, Стася.
Миссия провалена.
– Ты ведь меня сейчас даже не услышишь, да? – произнесла она как будто мысли вслух.
А что тут слушать-то, цыпа?..
– И всё, что вы скажете, может быть использовано против вас, – она задумчиво побарабанила пальцами по столу.
Уж непременно, будь уверена.
– И это наверно наша последняя встреча… – цыпа подошла к окну и посмотрела вниз.
Подойти бы к ней… и обнять, сжать, сдавить, вмять в себя! Чтобы отпечаталась на теле. Чтобы навсегда такой неровной татушкой осталась.
Чтобы помнить – и никогда так больше не подставляться. Не ошибаться.
Я сглотнул какую-то мутную горечь во рту.
– Скажи мне только одно, – Стася повернулась ко мне. – Ты знал, куда бить? Джута, в гримерке. Мне сказали, – она медленно двинулась ко мне. – Что несмотря на множество сильных ссадин, внутренних повреждений нет. И это либо случайная удача, либо ты знал, куда и как бить, – она присела передо мной на корточки и заглянула прямо в глаза в поисках ответа. – Ну конечно же, знал…
Как и ты, цыпа… Только цели наших ударов разнятся, верно? Но у обоих они всегда точно рассчитаны, несмотря на кажущуюся импровизацию.
Даже сейчас, когда глаза на одном уровне, когда сладковатый аромат дурманит нос – это всё тоже часть спланированного и продуманного удара. Который не замечаешь, пока не прилетит.
И я надеялся больше не получать.
– Жаль, конечно, что Кира всё рассказала. Могли бы ещё немного повеселиться… – пробормотала цыпа, водя ноготком по моей коленке.
Действительно, какая жалость!
Я чуть не фыркнул, вовремя сообразив – эта гремучая змея пыталась снова меня раскачать, пыталась выбить меня из статичного состояния. Чтобы продолжить игру? Чтобы ещё позабавиться?
Ну, уж точно не чтобы извиниться.
– Кто же меня теперь будет так круто возить на машине? – грустно вздохнула она и подавшись чуть ближе тихо добавила. – Из всех моих друзей ты один так умеешь.
Из всех – я один…
На долю секунды взгляд соскользнул на ее пухлые губы, а фантазия скользнула в запретную зону – там, где я набрасываюсь на эту девушку и заставляю ее жадно глотать воздух, заставляю ее цепко хвататься за мои плечи, заставляю ее распаляться от моих прикосновений… Но стоило взгляду подняться чуть выше, как внимательные серые глаза напомнили.
Она играла со мной.
Всё было неправдой.
И мне бы в ярости орать, мне бы с силой приземлить кулак на стол, мне бы наговорить много резких и обидных вещей, но во мне не было ни грамма желания показывать ей свои эмоции, раскрываться перед ней своими словами.
Она же всё вывернет наизнанку и оставит меня одного догорать на костре.
А я и так уже весь выгорел.
Мой взгляд прошёлся по ее волосам – провести бы ладонью по шёлку… Притянуть за хрупкие плечи… обнять тонкую талию… почувствовать как сдаётся, как млеет, как тает прямо в руках… и взгляд теплеет…
Но вместо всего этого – ощущение удавки на шее. Собачьей, с шипами. И она затягивается, затягивается… и воздуха меньше, и мышцы сводит, и кожа горит…
– Молчишь? – в ее голосе почти неуловимо проскользнула грусть. – Понятно…
Да ничего тебе не понятно!
Слова - твоё оружие. А для меня в разговоре с тобой слова – чертова ахиллесова пята. Брешь в стене. Неприкрытая уязвимость.
Или ты сама – моя уязвимость?
Как кретин каждый раз тебе верил. Во все твои улыбки, во все твои вызовы, во все твои взгляды…
К чёрту слова.
К черту разговоры с тобой.
К чёрту бы и тебя, но разве я смогу?..
А вот ты наверняка сможешь.
Давай же.
Жги мосты!
– Дашь номер Артура?
…
Я поднял на неё неверящий взгляд.
Она же не могла?.. Она же не всерьёз?..
После всего, что она знала, про Киру, Арчи и меня – она ведь не будет?..
Дерьмо.
Конечно же, будет. Именно она и особенно после всего!
Злость, уже почти задушенная мною, рванула чертовым динамитом. Я не смог бы контролировать взрыв при всем своём желании!
Впрочем, я и не желал.
Эта гадюка искусно нарывалась, и было бы глупо предполагать, что она сможет издеваться без последствий.