Один взмах ее ресниц – и я взвился на ноги.
Один удар сердца – и коза вжата в стенку шкафа.
Один короткий вдох – и оба моих кулака впечатались слева и справа от змеи.
– Да шучу я! – взвизгнула она, восторженно сверкнув глазами. – Просто проверяла слушаешь ли ты меня.
Мое злое дыхание задевало ее волосы. Сердце оглушало бешенным стуком. Глаза яростно испепеляли козу.
Пошутила она…
– Сколько же в тебе страсти, – прошептала девушка и прикусила губы.
А в насмешливых глазах опять вызов, опять интерес – поведусь или нет?
Да пошла ты!..
– Ладно, молчун, я ухожу, – она со вздохом выбралась из моего плена, накинула пуховик и натянула свои большущие боты.
Я следил за ее движениями не моргая.
Иди.
Ну же, проваливай.
Исчезай!
Цыпа распахнула дверь и замерла на секунду, сжимая ручку и окидывая меня долгим взглядом.
– Мне будет тебя не хватать, – чуть хрипло сообщила она и наконец вышла из квартиры.
Боль, которую я отчаянно сдерживал всё это время, толчком выплеснулась наружу и расплескалась вокруг меня вязкой густотой, мешая дышать, мешая мыслить разумно.
– АААРГХ!
Чеку моей личной гранаты сорвало, и я не мог, просто не мог действовать здраво. Изо рта вырывались проклятья, из-под кулаков летели щепки, из-под ног вылетали обломки мебели. Мое бешенство не знало пощады и не ведало моей боли. И это было чистое блаженство – крушить всё вокруг и не чувствовать предательства, не чувствовать головокружительной пустоты измены в груди, не чувствовать как яд обмана раздирает изнутри. Но стоило мне только остановиться, стоило только замереть у окна – и вся эта безнадежная бездна обрушилась на меня.
Кира, Стася… Стася, Кира…
Две мои женщины… Два моих центра. И обе желали для меня страданий. Словно я был настолько плох, настолько отвратителен…
Невидящим взглядом я посмотрел в окно.
Если я и впрямь таков, если они обе так думали, то возможно они были правы? Возможно я заслуживал боль? Возможно я заслуживал и кое-что похуже?
Я посмотрел вниз.
Восьмой этаж.
Это их порадовало бы? Это бы их устроило?
Я скривился – в моём исполнении их ничего не устраивало.
Так что?
Сознание пульсировало, отказываясь принимать разумное решение.
Покурить бы сейчас – просто чтобы поставить мир на паузу – но я же бросил.
Взгляд рассеяно прошёлся по подоконнику и зацепился за чужую пачку сигарет.
Откуда?..
Память быстро воскресила Стасю, стоящую у этого окна.
Так это ее “привет”? Ее благодарность? Ее “на память”?
Плевать.
…
Я затянулся.
Дерьмо.
Шоколадные.
Вот же… коза.
— — — Конец первой части — — —
Случайность
– – – Часть вторая – – –
Не сломаюсь
– Не знал, что ты на криминалиста выучилась, – заметил я, разглядывая сидящую напротив меня Свету.
Да-да, ту самую Свету из нашей с Арчи одной универской мечты на двоих. Табличка на двери в ее кабинет гласила “Следователь Василенко С.Д.”, и я даже предположить не мог, кого увижу в кресле, когда пришел на встречу с новым следователем.
– Что вообще ты обо мне знал? – хмыкнула она в ответ, пролистывая страницы моего дела.
Вот так, навскидку?
– Что ты любишь секс втроём.
– То же мне секретное знание, – фыркнула она, стрельнув в меня выразительным взглядом.
Я усмехнулся.
В последний раз мы с ней виделись в доме моих родителей. Как раз тогда, когда мы с Арчи сыграли в нашу игру с катастрофическими последствиям. Света была хороша, но в мыслях у меня тогда царила другая…
Я кашлянул, не желая даже вспоминать змею, и сконцентрировался на Свете.
– Куда делся предыдущий следователь?
– Его внезапно загрузили другой работой, – ответила Света, вчитываясь в текст показаний.
И вот всё бы ничего, но она так демонстративно покачивала ножкой под столом, так явно поигрывала чуть снятой красной туфелькой, что не трудно было сложить два плюс два.
– Не без твоего участия, надо полагать?
Света бросила на меня хитрый взгляд и вернулась к бумагам.
– Насчёт того парня тебе уже сообщили? Как же его фамилия… – она пролистала пару страниц. – Джутамиров.
– Кто это?
– Тот, кого ты избил.
А, патлатый…
– Он отозвал своё заявление, так что этот момент с тебя снят, – и Света вдруг посмотрела на меня очень въедливо, как настоящий следователь.
– Чего это он вдруг?
– Ты мне скажи.
Вряд ли патлатый Жук сам вдруг проникся ко мне пониманием. Да и что он мог понять? Для него я был мужиком, который избил его ни за что – и в общем-то так оно и было.