Чучело гребанное.
Бессмысленным взглядом прошёлся по пустому двору, по тёмным окнам съёмной квартиры. Было уже поздно – должно быть, я пролежал на снегу несколько часов. Рубашка и джинсы на мне были насквозь мокрые, но их холода я не чувствовал. Тело мое куда холоднее одежды…
В круглосуточном магазине неподалёку открылась дверь. Яркая полоса света очертила девушку в объемном пуховике. И громадных ботинках. С тяжёлым пакетом в руках.
В груди непривычная тишина.
Это же она там шла. С продуктами. Ко мне домой.
Но внутри у меня тихо. Не бьется ничего.
Потому что всё уже разбилось.
Припозднилась ты, Стася…
Она не смотрела на машины. На голове, прямо поверх шапки – новые массивные наушники.
Новые.
Достала из кармана мои ключи и вошла в мой подъезд. Несколько минут – и в окнах моей съёмной квартиры зажегся свет.
А глубоко внутри меня зажегся злобный огонёк.
Сделать больно в ответ.
Ударить. Заставить страдать. Показать всю неприятную часть спектра эмоций.
И ничего во мне нет, что остановило бы меня.
Руки сами взяли телефон и набрали нужный номер.
– Привет ещё раз, Тань. Сможешь помочь? Прямо сейчас.
– А что нужно? – поколебавшись спросила она.
– Побыть моей девушкой. На часок.
В телефоне многозначительное молчание.
– Это включает в себя..?
– Максимум поцелуй, – коротко ответил я, разглядывая окна квартиры.
Ей должно хватить.
– Ладно, – наконец согласилась Таня.
– Будь готова через тридцать минут.
Я врубил печку на полную, чтобы высушить одежду, и продолжил пялиться на окна. Она готовила – понял я по ее передвижениям.
Возмещала сгоревшую пиццу? Хотела порадовать?
Не стучит, Стася…
Она пританцовывала и наверное даже пела. Красиво изгибалась, изображала ложкой микрофон…
Но что за двуличность?..
Я покачал головой.
Да не важно уже.
Одежда на мне высохла, и я поехал к дому Тани. Снова как парижанка у подъезда, снова я открыл ей дверь машины и помог сесть.
– Не холодно тебе без куртки? – спросила она, стягивая перчатки.
Я молча порулил на выезд со двора.
Какой холод? О чём она?
Таня вздохнула и разгладила перчатки на коленях.
– Послушай, не думаю, что это хорошая идея.
– Что именно? – спросил я, не сводя глаз с дороги.
Откуда ей вообще знать?
– То, что ты задумал. Я не знаю всего, но не стоит рубить с плеча.
– Ты не знаешь всего, – повторил я ее слова.
В этот раз Таня покачала головой, но промолчала.
Мы подъехали к дому, и я помог ей выйти из машины. В полной тишине мы зашли в подъезд и поднялись на лифте на восьмой этаж.
Таня дернула плечами словно нервничала, и я взял ее за руку. Свободной рукой повернул ключ в замочной скважине.
Щёлк.
Ну, встречай…
Знакомься, это Таня
Стася стояла у плиты и помешивала что-то в сковороде, покачиваясь в такт громко играющей музыке, записи с ее концерта. Нас она заметила, только когда мы вошли. Сначала я – и на лице Стаси зажглась радостная улыбка. Потом Таня – и улыбка съёжилась, превратившись в кривую ухмылку. Потом наши сцепленные руки – и в глазах у неё промелькнуло что-то, что могло бы найти отклик у меня в груди.
Но там же пусто, Стася…
Я привалился к стене, разглядывая девушку. Обтягивающие джинсы, широкая кофта, съехавшая с одного плеча, волосы закручены в смешной пучок… Такая красивая.
И такая продажная.
Она смотрела на меня во все глаза, видимо, пытаясь придумать подходящую реакцию, а из колонок ноутбука между тем продолжала играть музыка и продолжал звучать голос Стаси:
Ничего не видно, кроме брошенных воспоминаний...
Некуда спрятаться, и пепел падает, словно снег,
И земля проседает между нами.
И все, что я слышу — твой голос, говорящий,
Что я получаю то, что заслуживаю...
Стася дернулась к ноутбуку, стоявшему на столе, и одним движением руки захлопнула его. Тишина в квартире оглушила.
– Что ты молчишь? – громко и стервозно спросила Стася, двинувшись ко мне. – Ты должен был сказать “Знакомься, это – Таня”.
Она остановилась передо мной и скрестила руки под грудью. Ее серые глаза острыми кинжалами вонзились в меня, но нет, Стася, мне не больно…
– А ты должна была сказать “Я купила еды на деньги, что мне Славик дал. Угощайтесь, там как раз мышьяк есть”, – вяло парировал я.
Стася прищурилась.
– О чем ты? – осторожно спросила она, словно ступала на минное поле.