Моя ухмылка потерялась в нашем поцелуе. Я смял ее губы или она – мои? Наши языки столкнулись, слишком быстро помчавшись на встречу друг другу, но я надавил и первым ворвался в ее ротик. Волосы цыпы щекотали меня, и она, словно поняв это, откинула их одним резким движением. Удерживая Стасю на весу, я развернулся и с силой вжал ее спиной в стену до полного выдоха. Освободившаяся рука нырнула под толстовку, легко расстегнула лифчик и сжала грудь.
– М-м… – протянули мы оба.
Осыпав лицо Стаси поцелуями, я сдернул с неё толстовку и спустился ниже. Шея, родинки, ключицы… Теперь стоны вырывались только из ее рта, пока я с наслаждением играл языком с ее грудью. Так далеко мы ещё ни разу не заходили, но мое жадное сердце все равно отбивало ритм “Ещё! Ещё! Ещё!” И я не выдержав расстегнул джинсы на цыпе и забрался под ее тонкие трусики.
Горячо…
– Миш, – выдохнула она.
Нет-нет, цыпа, я не принимаю возражения…
Мои пальцы быстро отыскали нужную точку, и интонации Стаси изменились.
– Миша-а…
Да, цыпа, я скоро присоединюсь к тебе… а пока ещё немного подразню…
Она выгибалась в моих руках, кусала губы. Пальцы сжимали мои плечи, ногтями царапая сквозь рубашку. Ноги сдавливали меня, словно подталкивая: “Скорее! Ну давай же!”. Или это был ее шепот? Сердце так молотилось, что я не слишком понимал. Кровь с рёвом неслась по венам вниз, и я осознал, что больше не смогу просто стоять.
Дёрнул молнию, стянул джинсы с неё, стянул брюки с себя и…
– Ауч! Ай!
Я напряжённо замер, с трудом сдерживая желание двигаться, и взглянул на Стасю.
– Блин, Миш… – протянула она, морщась и закрывая глаза.
Нет, серьезно?!
Я откинул голову назад и шумно выдохнул, чувствуя, как сильно она меня сжимает.
Как вообще это могло быть?!
Невероятно…
Чёрт. Ладно.
Надо отвлечь…
Главное, не сделать хуже.
Пальцами я снова скользнул вниз и нежно лаская заставил ее немного расслабиться. Усыпал поцелуями лицо и шею, проложил дорожку к груди и наконец вырвал у Стаси довольный стон.
– Сможешь… дальше? Или?.. – хрипло спросил я.
– Теперь… не отвертишься, – ответила она, и я усмехнулся.
Изо всех сил стараясь не сорваться я начал медленно двигаться в ней.
А она как назло такая узкая!.. Сейчас бы сильнее… жёстче!.. Сходу на полную!.. Чтобы в голос стонала!.. Чтобы электричество волной по позвоночнику!.. Чтобы кожу покалывало!.. Чтобы сердце зашлось в диком ритме!.. Чтобы губы искусанные!.. Чтобы имя мое…
– Миша, ах, да! Да!
Да!..
Мы замерли, рвано дыша. Я смотрел на Стасю – такую взлахмоченную сейчас, такую взъерошенную…
И мне дико хочется повторить – на этот раз смакуя…
– Человеческая физиология – это что-то невероятное, – пробормотала цыпа и под мой смешок съехала вниз прямо на плюшевую софу.
– Что-то невероятное – это ты, Стася, – выдохнул я и присел на уровень ее глаз. – Как ты?
– Кажется, я никогда не стану прежней, – хмыкнула она, прикрывая глаза.
Конечно, не станешь… Теперь, как огранённый алмаз, засверкаешь новыми гранями…
Я очертил ладонью овал ее лица, провёл вниз по шее и дальше по плечу, по талии, по бедру – по идеально-волнующим изгибам.
Хочется…
– Принести тебе попить? – не своим голосом спросил я, заставив себя оторваться от изучения ее тела.
– Да, пожалуйста.
В моём кабинете для таких случаев стояло несколько бутылок воды, но я решительно взял бутылку шампанского из бара и пошёл обратно. Подняв с пола толстовку Стаси я повернулся к девушке и увидел привычную картину.
– Ну ты и засоня, – пробормотал я.
И не слишком таясь хлопнул пробкой шампанского в надежде разбудить Стасю, но нет – она продолжала посапывать, даже улыбаясь во сне.
– За тебя, невероятная, – я приподнял бутылку в тосте и от души отпил прямо из горлышка.
И хотя ничего ещё не было сказано, но я все равно решил, что всё было правильно между нами. Даже то, что изначально не было. И розыгрыши эти, и вся ложь… И все негативные эмоции, все колкости, вся боль… Без них не зацепили бы мы друг друга, не выбрали бы. И если бы сейчас Стася проснулась, то я может и сказал бы ей что-то очень важное. Может даже пообещал бы ей что-то очень нужное. Потому что теперь когда эта дикая своенравная и ни с кем не сравнимая девушка наконец стала целиком моей – теперь-то терять её я был не намерен. С меня хватило тех бесконечных ночей наедине с чертовой пружиной в диване и с паршивыми мыслями в голове. Пусть теперь их думает кто-то другой.
А я собирался наслаждаться обществом цыпы. И не открываться новому, как с Кирой.