– Ты владелец клуба, конечно ты мне нравишься, – ехидно промурлыкала эта… ехидна.
– Я, кстати, говорил? По документам клуб на Тане.
Стася прищурила глаза и вплотную приблизилась к моему лицу.
– Давай сюда документ о найме моей группы в качестве артистов, – требовательно прорычала она.
Я хмыкнул.
Это имя Тани на неё так действует или вообще мой юмор?
– Неконтролируемое доверие, говоришь… – придерживая девушку за талию, я достал папку из ящика стола. – Держи. Данные об участниках группы взяты из документов клуба Славика.
– Разве это законно? – Стася изогнула брови.
– Разве для тебя это препятствие?
– Пошёл на всё, чтобы заполучить меня? – жарко прошептала цыпа, прижимаясь ко мне.
– Всего лишь ускорил процесс запуска клуба, – я вернул козу с небес на землю, целуя ее шею.
– Я смотрю, ты всё любишь побыстрее, да?
Нет, ну какая же язва!..
– Подписывай давай, – отрезал я, снимая цыпу со своих колен и усаживая обратно уже в пустое кресло…
… под ее смешок, разумеется.
Ручка, брошенная Стасей, валялась на полу. Я положил ее на стол и только углубился в ленту новостей в телефоне, как услышал:
– Готово.
Я удивлённо посмотрел на довольную нимфу, которая сидела в одной моей рубашке и вертела ручку в руках.
– Так быстро?
– Ну да, – пожала плечами она. – Мои подписи в двух местах. Данные ребят, кажется, правильные. Там ещё тебе надо подписаться. Держи.
– Оставь на столе, – я покачал головой. – У меня привычка сначала с документом внимательно ознакомиться, а потом уже подписывать.
Под испепеляющим взглядом козы я подошёл проверить, везде ли она оставила свои подписи. И просматривая документ я вдруг зацепился взглядом за ее фамилию и имя.
– Ивановская Анастасия Викторовна?.. – неверяще пробормотал я.
– Может ещё паспорт показать? – с издевкой произнесла цыпа, но я пропустил ее выпад мимо ушей.
– Не может быть, – я пробежался по остальным ее данным, но они мне ничего не сказали. Зато в голове всплыли слова Светы, что я повернут на детдомовских. – Из какого детдома ты, говоришь?
– Из дурдома, – фыркнула она.
– Что?
Я перевёл на неё свой взгляд, и видимо Стася поняла, что вопрос серьезный.
– Из второго, – она передернула плечами и сжала края воротника рубашки под подбородком. – На Алябьева.
Это было странно. Я ожидал, что она назовёт другой номер и другую улицу.
Но в таком случае всё было бы давно известно…
Я сел на край стола.
– В чем проблема-то?
Я снова покосился на нахмурившуюся девушку.
Мог ли я сейчас промолчать? Пожалуй, что нет…
– Кира тоже Викторовна. И ее девичья фамилия – Ивановская. И она тоже из детдома.
Надежда
– Бывает, – Стася безразлично пожала плечами.
– А ещё – ваше поразительное внешнее сходство.
– Половина девушек похожи друг на друга, – отмахнулась она. – Ровный слой тоналки, тушь “все в восторге от тебя, а ты – от Мэйбеллин”, эффект выгоревших на солнце волос, губы уточкой.
– Я не про косметику.
– Вместо фуд-корта сворачиваешь в спортзал – и всего делов.
И не про это…
Но цыпа делала вид, будто не понимала. Уперлась так, словно… не хотела понимать?
Я закинул руку за голову и почесал затылок. Возможно, ей просто было страшно. Она выросла в детдоме, привыкла быть одна, но наверняка мечтала, чтобы было по-другому. И сейчас это был испуг – и от того, что мечта могла сбыться, и от того, что могла не сбыться.
Надо выяснить…
– Поехали в тот детдом, где ты выросла.
Она бросила на меня нечитаемый взгляд, подошла к окну и забарабанила пальцами по подоконнику.
– Мы с Кирой просто однофамилицы, ясно? Такое бывает.
– Бывает, – согласился я. – Но бывает и по-другому. Почему ты не хочешь признать хотя бы подобную возможность?
Стася медленно повернулась ко мне. В глазах ее не было слез, но они отчего-то отдавали такой болью, что даже вставать и обнимать ее не было смысла – не помогло бы.
– Знаешь, чем полна жизнь маленького детдомовского ребёнка?
– Чем?
– Надеждой, – она двинулась ко мне. – Надеждой, что у тебя найдутся родственники и заберут тебя… бам! – ее рука словно на боксерском ринге резко выстрелила вперёд, нанося удар невидимому противнику. – Надеждой, что ты найдёшь тут хороших друзей… бам! – новый удар уже ближе ко мне. – Надеждой, что кто-то тебе поможет… бам! Надеждой, что ты сможешь выбраться из этого гадюшника не испачкавшись, что сможешь стать нормальным человеком, что сможешь жить по-человечески… бам! Бам! Бам!