– Ну же, что тебе сказали? – нетерпеливо повторила.
Словно по-настоящему волнуясь…
А за меня бы тоже так волновалась?
Я кашлянул и покачал головой.
– Они не знают, где он.
– Как это?
Цыпа нахмурила брови, а я понял, что если и мог я из нее что-то вытянуть – то только сейчас.
Когда она казалась такой обычной. Не защищенной. Уязвимой.
Подло с моей стороны?
Еще как.
– Возможно, его увезли куда-то, чтобы… как следует попрессовать.
В её глазах мелькнуло непонимание, и я поспешил дорисовать нужную мне картинку.
– Чтобы выбить правду. Или то, что нужно следствию. Или что угодно еще. Это легко сделать, пока адвокат не приступил к работе.
Цыпа прикусила губу.
Ну же, давай…
– Но мы же не можем так просто ждать, пока они его там… прессуют.
– А какие варианты? Мы не знаем никаких деталей.
Или знаем?
Стася пару секунд разглядывала вывеску ближайшего магазина, а затем кивнула:
– Поехали к Кире.
До чего крепкий орешек.
Сделал резкий шаг прямо на цыпу и вдавил её всем телом в корпус машины.
Вдохнув чертов парфюм…
Почувствовав всю ее мягкость…
Поймал взгляд.
– А теперь давай-ка ты мне расскажешь всё, что знаешь. И я сейчас не про ту лапшу, которую ты развешивала мне на уши в машине.
На долю секунды цыпа потерялась под моим натиском – только от неожиданности, я был уверен – и тут же закрылась броней.
– Что, применяешь те же приемчики, о которых только что мне втирал? – Стася гневно задрала подбородок вверх. – Я сказала всё, что знала! Другую лапшу я тебе варить не собираюсь!
Она вперила в меня свой уничтожающий взгляд, и я ответил тем же. Цыпа знала, точно знала что-то, касающееся Арчи! И мне хотелось сжать её посильнее, встряхнуть, сдавить её горло, чтобы она сдалась и рассказала мне то, что помогло бы спасти брата.
Но её парфюм, стройное тело, ее губы, находящиеся так близко от моих…
Какого черта именно она во всём этом замешана?!
– Стася, – прорычал я, с трудом сдерживая самого себя от любых физических действий. – Речь идёт о жизни моего брата! Это не шутки! Не какие-то там игры! Прямо сейчас ему угрожает опасность! И я должен, обязан ему помочь!
Она молчала пару секунд – раздумывая, черт её подери! – перебегая взглядом между моими глазами.
– Мне нечего сказать, – внезапно тихо произнесла цыпа и добавила. – Прости.
Если бы только это было произнесено по другому случаю, я бы пожалуй собрал в какую-нибудь банку окружающий нас воздух, в котором всё еще витали отзвуки ее «прости».
Или поддел бы змейку саркастической насмешкой.
Или в крайнем случае запечатлел бы момент на фото.
Но случай был такой, что я смог только разочарованно выдохнуть:
– Ладно. Поехали к Кире.
В молчании мы сели в машину и поехали. Словно самая обыкновенная пара после ссоры – только мы не пара, и не после ссоры, и слово «обыкновенная» вообще не из нашей жизни.
Я не знал, о чем думала Стася. Ее наушники молчали, а взгляд был направлен в боковое окно.
Чтобы не встречаться с моим, понятное дело…
Как можно было быть такой упертой?! Муж её подруги, в конце концов!
Но я был уверен, теперь она уж точно не расскажет. Может Кируня её чем-то сможет пронять, да и то вряд ли. По какой-то причине змейка упрямо не делилась информацией, а я…
Я не знал цыпу достаточно хорошо, чтобы хоть что-то выяснить. Несмотря на множество разговоров, огромное количество часов, проведенных вместе, несмотря на странную связь между нами…
Я всё равно её не знал.
– И всё-таки зачем ты так рьяно помогаешь Артуру? – Стася повернулась ко мне. – После того, как он увёл у тебя Киру и возможно твоего ребёнка?
…
Видимо, и цыпа так ни черта меня и не узнала.
Или наоборот – знала прекрасно…
– Арчи – мой брат, – отрезал я.
– Это не отменяет того, что он не помог тебе сохранить семью, а только сделал еще хуже.
Я хмуро глянул на змейку. И хотя на ее лице не было привычной насмешки, всё же казалось будто она опять специально раскручивала мои эмоции.
Но я хорошо выучил этот урок, Стася… и я молча вернул свой взгляд на дорогу.
– Я правда не понимаю, – продолжила она, не дождавшись от меня ответа. – Что такого есть в родстве, чего нет в дружбе?
Что мог я ответить?
Я и сам не знал…
Только чувство, сильнейшее чувство: если брат в беде, я должен помочь.
Пришлось
Кируня во все глаза смотрела на нас с цыпой.