– Артура арестовали? За что?.. Как вообще?..
Она была в пижаме, пучок на голове съехал на бок, а на руках у нее лежал ребёнок.
– Кирусь, ты только не нервничай, тебе нельзя, – Стася шагнула к подруге и приобняла за плечи.
А Кира словно не заметила её и во все глаза смотрела на меня.
Как утопающий смотрит на спасателя…
Как будто я один сейчас мог ей помочь.
Как будто мы снова в нашем общем прошлом, и это я её каменная стена…
Я вздохнул.
Стена была основательно разрушена и сожжена, но возможно кое на что еще годилась.
Потому что это ведь была Кирочка.
Моё безжалостное солнце.
Моя родная.
– Я вытащу его, – пообещал ей и самому себе. – Арчи будет на свободе.
Кируня часто заморгала, как делала раньше, чтобы не расплакаться, и кивнула:
– Спасибо, Миш… Но как вообще его арестовали? То есть почему?
– Его подставили, – уверенно сообщил я и бросил взгляд на цыпу. – Надо просто выяснить, кто.
Стася поджала губы.
Всё с тобой ясно, змейка…
– Думаю, будет лучше, если ты соберешь какие-то вещи и поедешь к родителям на пару недель, – предложил я Кире. – Вместе с ребёнком.
– Да, – она кивнула и взглянула на малыша. – Да. Подержишь? Пока я собираюсь.
Кируня не дожидаясь ответа переложила ребёнка мне на руки и вместе со Стасей ушла в комнату.
А я ошарашенно смотрел на этого кроху.
Я никогда не держал детей на руках…
Как вообще нужно держать таких маленьких?
И чувства, задетые цыпой в разговоре, всколыхнулись вновь. И мысли, как надоедливый рой пчел, впились в меня тысячами жал изнутри.
Такой крошечный. Такой маленький. Такой беззащитный.
Полностью зависящий от взрослых.
От их поступков. Их решений.
Вот черт…
Ведь…
Может быть ты – мой сын?
Может быть я – твой отец?
Что-то болезненное сжалось прямо по центру груди, не давая мне нормально дышать.
Мы с тобой никогда это не узнаем, малыш.
Потому что…
Потому что я сильно облажался.
Или нет?
Я поступал так, как считал нужным. И правильным.
Так, как диктовала мне моя природа.
Но что если бы я сдержался?
Что если бы я поступал так, как хотела Кира?
Так, как хотел Арчи?
Что если бы я поступал правильно с их точки зрения?
…
Тогда сейчас, малыш, мы с тобой были бы сыном и папой.
Мы с тобой вместе смотрели бы на твою маму.
Вместе любили бы её.
И она любила бы нас.
Мы были бы настоящей семьей.
Острый спазм сжал моё горло.
Ребёнок смотрел на меня ничего не понимающим взглядом и шевелил ножками.
А я глазами впитывал его всего целиком.
Прямо в свое полумертвое сердце.
Сколько же тебе? Неделя всего.
А ты уже заложник моих ошибок.
И я… навечно отбывающий наказание за неверные решения.
Прости меня… сын.
Прости за то, что я – не твой папа.
– Миш? – голос Киры ворвался в наш с ним молчаливый разговор. – Давай мне Тиму, я его переодену, и мы готовы.
Руки не слушались, сведенные мышцы не хотели разгибаться. Но мне пришлось отдать малыша ей.
Пришлось?..
– Давай вещи, в машину отнесу, – скрипнул я.
Пеленки, подгузники, большая сумка, автолюлька – я взвалил на себя всё, что мог, чтобы сосредоточиться на этих вещах, а не на мыслях, которых у меня никогда не было.
Я надеялся, что это всего лишь временное помутнение рассудка, но знал, что это не так.
Этот кроха одним своим видом перевернул во мне то, что не удалось его маме.
Словно наглядная иллюстрация последствий моих ошибок.
Смотри, Миха, что ты потерял, а Арчи приобрел.
Благодаря твоим поступкам.
Благодаря твоим ошибкам.
Благодаря тебе.
Да заткнись ты!..
Дерьмо…
И я опять позади брата, и… опять по собственной вине?
То есть…
Неужели я сам всегда и был причиной своего поражения?
Я замер у открытого багажника.
Мне захотелось выжать себя досуха. Захотелось выдавить из себя вообще всё. Захотелось залить бензином всего себя изнутри и поджечь. Испепелить. взорвать. Уничтожить.
В один момент я стал настолько сам себе противен, что готов был снять кожу как скафандр, лишь бы отделаться от самого себя.
Дерьмо…
С ожесточением я наконец забросил вещи в багажник и принялся устанавливать автолюльку на заднее сидение, когда услышал голос Киры.
– Ой, Стась, я дома кое-что забыла. Подержи Тимошу, пожалуйста, я сейчас быстро сбегаю.
Изофикс сидения защелкнулся, и я медленно выпрямился.
Цыпа держала на руках моего… племянника. Угловато, неумело. Как вероятно и я только что его держал. С легкой ноткой недоумения на лице.