Но нигде больше никаких других устройств не было. Так что либо он был один, либо…
Либо моя жизнь и дальше будет в прямом эфире…
Я устало упал в свое рабочее кресло и потёр ладонями лицо. Если в моей голове складывалось всё правильно, то если бы я не общался со Стасей, то с Арчи всё было бы в порядке. Мы оба были лишь точкой давления на цыпу. Мы, и возможно еще Кира, если она звонила своей подруге, как и мне – со слезами и отчаянием в голосе.
Что это означало? Что Стася была чертовски близка к какой-то шишке. Или – её друг.
Кто из всех? Патлатый? Дредастый? Диджей Корж? Да их же там тысячи возле нее…
Кто-то из них имел выход на самую вершину. И этот кто-то теперь имел все шансы выйти из воды относительно сухим.
Стасе стоило поблагодарить Таню.
И мне…
– Спасибо тебе, – выдохнул я и посмотрел прямо в глаза француженке.
Она мягко улыбнулась – как, кажется, умела улыбаться она одна – и села в гостевое кресло напротив меня.
– Ты единственный, кто помог мне, когда я оказалась в безвыходной ситуации, – тихо проговорила она. – Ты меня не знал, но поверил и дал шанс. Вся моя сегодняшняя жизнь – моя и моего сына – только благодаря тебе, Миш. Так что… я просто рада тоже тебе помочь.
Я молчал, не находя ответа. А потом подошел к ней, поднял её на ноги и обнял – потому что это было именно то, что нужно нам обоим.
И это её тепло, её элегантность, её приятный аромат, и наша бывшая близость – всё вдруг показалось очень правильным и даже органичным.
Таким нужным мне сейчас…
Поцеловать её ласково, как я уже целовал…
И знать, что не предаст, не продаст, что всегда на моей стороне…
Что без всяких игр, без всяких шуток…
Что можно быть уверенным в ней…
Мы чуть отстранились друг от друга, не разрывая кольца рук, и на секунду пересеклись взглядами.
И я понял – ей тоже это всё было нужно.
И я мог дать ей это всё.
Мог бы…
…
Дверь кабинета скрипнув открылась. И на пороге появилась Стася.
В чьем-то большом пальто, криво застегнутом. В шарфе, болтающемся до пола. В узких джинсах и здоровенных ботинках.
А на щеках блестели слезы.
И она точно хотела что-то сказать, но только посмотрела на нас, всхлипнула и скрылась в темноте коридора.
Только так
Да.
Я мог бы многое дать француженке.
Но…
Моё личное «но» только что в слезах умчалось в коридор, и вот уж стоять безучастно я точно не мог.
Ведь слёзы на её щеках я видел в первый раз…
Ведь пришла сама ко мне…
Ведь подумала совсем не то о наших с француженкой объятиях…
– Извини, – бросил я Тане и рванул за цыпой.
Была, должно быть, середина ночи, и клуб уже завершал свою работу. Музыки не было слышно, только эхом отдавались откуда-то издалека разговоры сотрудников.
И торопливые шаги Стаси.
В полутьме мелькнул острый кончик её хвоста, за поворотом скрылась бахрома длинного шарфа, и я ускорил на максимум своё уставшее тело.
– Стой! – наконец обхватил её за плечи, развернул и вжал в стену.
– Отвали! – зло выкрикнула она, пытаясь убрать мои руки и вырваться.
Но я прижал её собою еще сильнее, и ей пришлось замереть, словно пойманной птичке. Глаза цыпы сверкали – и от слез, и от гнева.
– Стася…
– Отвали, я сказала! – она толкнула меня руками. – Иди к своей, блин, Тане!
Я так и думал…
– Почему ты плачешь? – в моем голосе звучал максимум спокойствия, на который я был способен рядом с этой разъяренной змеёй.
– Потому что ошиблась в тебе!
Стася продолжала попытки вырваться из моего плена, толкалась, била кулаками, но я же укротитель змей, помнишь?
– Стася, я хочу помочь тебе. Что случилось?
– Ты случился, козел! – в мой глаз чуть не прилетел кулак, но я успел отвернуть голову.
– Ну же, цыпа, давай попсихуешь позже. Дай мне помочь.
– Да это я решила тебе помочь! А ты!..
Было чертовски сложно не реагировать на ее эмоции, особенно когда локти и кулаки так и летали перед моим носом. Но я приказал себе слышать только факты, а не обвинения.
– Как ты решила мне помочь?
– Уговорила Митю сдать всех, ясно! – Стася вдруг замерла и всхлипнула. – А оказалось, что променяла верного друга на обыкновенного козла!
Она закрыла ладонями лицо, и я получил передышку.
– Так… Митя – это который на чёрной Супре?
– Да, – глухо ответила цыпа.
Значит, Митя…
– А почему ты его уговорила?
Стася раскрыла заплаканное лицо и с ожесточением посмотрела на меня.