— Не у меня надо прощения просить, Жанна, а у Алёны.
— Да за что?!
— А говоришь — поняла! — Я открыл дверь, вытряхивая гору тряпья в коридор.
Жена простонала в голос и схватилась за голову.
— Ненавижу тебя, чёртов псих! — закричала она, топая ногами как капризная девчонка. — Немедленно верни всё обратно!
— И не подумаю! Твои банковские карты заблокирую сегодня же! Ты ни копейки больше не получишь, пока не попросишь у Алёны прощения. И чтобы больше не смела даже шагу в её комнату делать, поняла?!
Её губы задрожали, в глазах засверкали крупные слёзы. Только меня эта картина сейчас совсем не трогала. Даже смотреть на жену мне было противно. До чего же мы себя довели…
— Я не потерплю к себе такого отношения! — объявила она дрожащим голосом. — Если ты будешь так унижать меня на глазах у всех, я соберу свои вещи и… ноги моей в этом доме больше не будет!
Это мы уже проходили лет семь назад. Тогда я на многое пошёл, чтобы сохранить семью, поэтому и сам не поверил словам, вырвавшимся прежде, чем я успел взять себя в руки:
— Тебе прямо сейчас достать чемоданы?
Жанна ошарашенно открыла рот, глядя на меня во все глаза. Жена явно не ожидала подобных слов. Мы застыли в немой тишине, пронзая друг друга напряжёнными взглядами.
— Как ты сказал? — хрипло выдохнула она, обхватывая себя руками.
— Ты всё прекрасно расслышала, Жанна. — Я устало потёр виски. — Или думала, что я опять закрою глаза на твои выходки? Только не в случае с Алёной. Мы действительно перестали понимать друг друга, и твоё отношение к девочке в очередной раз доказывает это. Для тебя она — чужой ребёнок, которого ты не хочешь пускать в нашу жизнь, а для меня — дочь моей сестры.
— А только ли в Алёне дело? — Жанна горько усмехнулась, и, помедлив, осела на кровать. — Или же всё-таки в твоём новом главном дизайнере? — На меня устремился пронзительный взгляд.
— В первую очередь дело в тебе, — ответил сухо. — Днём ты говорила, что пытаешься наладить в нашей семье отношения. Вот таким образом? — Я развёл руками.
— Я понимаю, ты сейчас на взводе, — сказала Жанна более спокойным тоном, который подействовал на меня прямо противоположным эффектом и вызвал ещё больше раздражения. — Да и я… погорячилась.
— Нет, Жанна, я не на взводе. Я уже на пределе, — оборвал холодно и развернулся к двери.
Готов поклясться, если этот разговор сейчас же не закончить, я действительно достану чемоданы. Только уже для себя.
— Влад! Куда ты? — воскликнула Жанна испуганно.
— Посплю в гостевой комнате, — отчеканил я, но всё же остановился, и, прежде чем выйти из комнаты, добавил: — Ты права, Жанна. Я должен остыть и подумать: действительно ли мне нужна такая семья.
За спиной раздался жалобный полустон-полувсхлип, больно резанувший по сердцу. Замер лишь на секунду, но быстро поборов бесконтрольный порыв, закрыл за собой дверь.
В коридор тут же выскочил ошарашенный Макс. Его комната не так далеко, поэтому он наверняка слышал достаточно из нашей перепалки. Перевёл обеспокоенный взгляд с разбросанных на полу вещей на меня и произнёс:
— Пап, ты чего? Ты… Ты что, маму прогнал?
Я выдохнул. В первый раз ссора с Жанной зашла так далеко. Показывать наши проблемы перед детьми мне не хотелось. Но с другой стороны сын уже взрослый, сам всё прекрасно видит и должен понимать.
— Никто её не прогонял, — постарался успокоить Максима.
— Но… — Он затих, снова опустив глаза на одежду.
— Я скажу, чтобы здесь прибрали.
— Пап…
— Макс, мы сами. — Как я ни старался урезонить клокочущую внутри злобу, фраза сорвалась резко. — Мы сами между собой разберёмся, — добавил спокойнее и, стараясь не смотреть в глаза сыну, ушёл в гостевую комнату.
Глава 20
Последующие два дня прошли для меня в убийственном напряжении. Больше моральном, чем физическом. Работать рядом с Натальей для меня стало настоящим испытанием, но я, словно помешанный мазохист, продолжал держать её возле себя. И в то же время старался не выдать свои эмоции. Это было самое трудное. Мой самоконтроль трещал по швам, когда в адрес Натальи мелькали приторные улыбочки Алексея. Каждая из них ошпаривала меня кипятком, и я срывался по пустякам, бесился из-за мельчайших ошибок персонала, на которых раньше особо не заострял внимания.
— Ты чего такой нервный? — негодовал мой заместитель. — Дома, что ли, проблемы?
О нет, дома у меня теперь шёлковая жена, которая готовит мне завтрак по утрам и неизменно ждёт к ужину. Прямо как в старые добрые времена. Только надолго ли? Наверное, пока я не перееду из гостевой комнаты назад в нашу спальню или не верну безлимитную карту. Все попытки Жанны помириться похожи на лицемерный фарс. Возможно, я просто настолько разучился верить чувствам жены, что теперь сам себя накручивал. Но разубедить себя, переключиться на нужную нам волну у меня не получалось. Совсем.