Илик за мной, у него в руках моя дочь и мой чемодан.
Оглядываюсь – Надежда стоит, положив ладонь на предплечье отца Яны, что-то объясняет. Странно – тот кивает, слушает её. Нонсенс.
Осторожно сажаю Яну в машину.
- Слава…- еле разлепляет губы, которые мне почему-то мучительно хочется поцеловать.
- Лежи спокойно, все будет хорошо…
Выныриваю из авто, забираю у горца дочь.
- Спасибо, Ильяс.
- Пожалуйста. Позвони Наде потом, сообщи, что и как. И если нужна будет моя помощь…
- Ты уже помог. Увел невесту у меня, сейчас бы я сидел на пляже, ел бы свадебный торт.
- Дурак ты, викинг, - Илик ухмыляется.
- Сам ты дурак, горец. Береги её. Обидишь Воробушка...
- Не называй ее так. Она только мой Воробушек, понял?
- Ладно, спасибо за всё, бывай. Да, насчет бизнес-джета – я потом всё тебе компенсирую.
- Забей.
Обмениваемся рукопожатиями. Странно.
Вообще, жизнь странная штука. Пару дней назад я готов был его убить, по стенке размазать. А он меня.
И вот мы пожимаем друг другу руки. Он помог мне спасти мою Яну и мою дочь.
Залезаю в машину с дочкой на руках.
Яна всхлипывает, дрожит.
- Не бойся, все будет нормально. Сейчас поедем в клинику…
- Я не буду делать аборт! – резко поворачивается, губы сжимает. – Как ты мог сказать такое?
- Поздновато тебя накрывает.
- Ненавижу тебя.
- Неужели? Только что говорила, что любишь? Так как же, Яна?
Смотрю на неё ухмыляясь, хочется сказать что-то еще. Резкое. Чтобы сделать больно. Сдерживаюсь, вспоминая что только что в обмороке была.
И в то же время так хочется прижаться к её губам…
Молчит. Но глаза не отводит. Словно изучает.
Янковский садится рядом с водителем. Морщится – не привык к холопскому месту. Водитель сразу стартует, набирает скорость.
- Едем домой!
Что?
Глава 4
Он совсем ополоумел, старый кретин?
- Что значит домой? Вы в своем уме? Везите в больницу! – я в ярости, а Янковский мерзко ухмыляется.
- А то, что ты сделаешь? Из машины выскочишь?
- Папа… пожалуйста! – голос у Яны совсем слабый.
- Мы едем в клинику, или… - авто набирает ход, я дергаю ручку двери, но она заблокирована. Твою ж…Ору как потерпевший, - Янковский, ты совсем совесть потерял? Твоя дочь только что сознание теряла, а ты… останови, или я за себя не ручаюсь!
- Да уймись ты… Я просто перепутал. Но инерции сказал – домой. В клинику едем. Алик, к Товию вези, адрес помнишь?
Водитель кивает, продолжая набирать скорость.
Я качаю головой.
Такие вот страной руководят? Тогда сразу все понятно.
Яна тихонько стонет, когда машина переезжает лежачего полицейского. Вроде аккуратно он едет, но…
- Всё нормально? – смотрю на неё, стараясь быть бесстрастным. Замечаю, что Янковский подглядывает за нами в зеркало заднего вида. Хочется показать ему средний палец - раз он считает меня клоуном, зачем разочаровывать?
Яна пытается устроиться поудобнее, приходится её чуть приподнять, подставить свое плечо. Злата спит рядом со мной, с другой стороны, калачиком свернувшись.
Да уж… Почти семейная идиллия.
Только вот ни хрена.
Отняли у меня эту идиллию несколько лет назад. Вырвали с корнем.
Чувствую ладонь Яны на своей груди. Залипаю на ней. Чёрт. Когда-то это было приятно.
Когда-то…
А сейчас? Сейчас нет, Гордеев?
Кажется, Яна дрожит, её что, озноб колотит? Чёрт… Там, у трапа, было так ветрено, учитывая, что мы вернулись с Кипра, где была приличная для поздней осени жара…
- В салоне прохладно, сделайте теплее, Яна вся дрожит.
- Согреть не можешь? – вижу ухмылку Янковского, которая бесит нереально.
Твою ж… Он издевается?
- Я чужих жен не грею. – говорю, на него глядя, но при этом Яну не отталкиваю, и моя рука продолжает лежать на её талии.
- А что своей не обзавелся? Ты же вроде собирался?
- Папа… хватит…прошу… - говорит тихо, еле губы разлепляя.
- А вы что, следите за мной? Мне пора беспокоиться? Или… вам? Разве чиновник государственного аппарата может заниматься такими вещами? – говорю ехидно, ёрничаю. Ненавижу его, просто… дико ненавижу.
- Чести много, следить за тобой. Дочь, ты как там?
Ха, обратил внимание, наконец? Родитель, твою ж…
- Плохо, пап.
- Почему?
- Живот тянет, и…холодно. И… Если меня оставят в больнице, кто будет с Златой?
- Я буду, - отвечаю на неё не глядя.
- Её надо спрятать.
- Не волнуйся, дочь, я все сделаю. – Янковский говорит сухо.
- Вы уже сделали…- накатывает злость, хочется хорошенько отделать его, просто… взял бы и…
Чувствую, как рука Яны прижимается ко мне сильнее.
- Слава, пожалуйста…
Отворачиваюсь, смотрю в окно.
«Пожалуйста» … Когда-то она вот тоже так говорила, всё пожалуйста и пожалуйста… Опасалась, что папаша обо мне узнает, что будет недоволен, а когда уже познакомились, просила быть спокойнее, не нагнетать.