Я как дурак велся. Молчал. Был выдержанным. Не спорил.
Потом это всё мне хорошо аукнулось.
- Слава…
Чёрт, этот её голос…
Очень хорошо понимаю выражение «всю душу вынула». Именно это она со мной и сделала. И продолжает.
Подъезжаем к больнице. Нас уже ждут. К машине везут специальную каталку. Яна видит это в окно, сжимает мою ладонь, переплетая наши пальцы.
- Слава, мне страшно. Я не хочу его потерять!
- Не потеряешь, не бойся. – почему-то я, который пару часов назад сказал, что она должна избавиться от этого ребенка, теперь говорю совсем другое.
И… хочу, наверное, тоже другого…
- Ты пойдешь со мной?
- Мне надо остаться со Златой.
- Пожалуйста… Слава… Пожалуйста… - её лицо перекашивается от болезненной гримасы, в глазах сверкают слезы.
- Хорошо. – я понимаю, что она не манипулирует, но…
Выношу ее из машины, кладу на носилки. Янковский тоже выходит.
- Как быть с девочкой? Она спит…
- Я возьму её с собой.
- Не дури, Гордеев, на хрена ребенку в клинику? Заразу цеплять?
- Это кто это в моей клинике заразу нашел? Игорь Янович, неужели вы? Ну, спасибо! Я запомню….
- Товий, да я не то…
- Понял, не дурак. – великан доктор неожиданно раскатисто смеется. Они с Янковским обмениваются рукопожатиями. - давай, посмотрю на твою кралю.
Товий, тот самый. Вспоминаю рассказы Нади о друге ее отца и отчима, который помогал ей. Сначала с поступлением в медицинское училище, потом с учебой. Он же и устроил ее работать к Ильясу. Со всеми вытекающими.
Надя долгое время не общалась с ним. Не хотела, чтобы Товий рассказал о ней Умарову.
Глупо на самом деле получилось… Это я сейчас хорошо понимаю. Потеряла время.
Оказывается, ее любили, ждали… а она. Она тоже любила. И боялась…
Так, всё, Гордеев, у Нади теперь своя жизнь, наконец, и слава Богу. Больше не нужно её спасать, оберегать, защищать. Теперь этим будет заниматься ее горец. А я…
У меня теперь свои проблемы.
Беременная женщина, которую я любил когда-то.
И двухлетняя кроха, которую от меня скрывали.
Что ж… будем разбираться…
***
Доктор подходит к каталке, на которой лежит Яна.
Вспоминаю, что Надежда говорила о нём. Он хирург-травматолог, главный врач этой клиники, которая частично принадлежит брату Ильяса Тамерлану. Тут Надя работала, тут познакомилась с семьей Умаровых.
Получается, Янковский тоже знает и доктора Товия, и клинику.
Только бы ей помогли сохранить ребенка.
Неожиданно меня охватывает такая непонятная тоска. Чёрт… я ведь ей аборт предложил. Кретин… А теперь вот хочу совсем другого.
Пусть рожает. Я двоих детей вполне могу воспитать. Родит и… На все четыре стороны, ради Бога! Пусть дальше отец ей выбирает кавалеров, женихов, мужей.
Разве я не прав? С ней у нас все равно вряд ли что-то срастется. Я не смогу забыть предательства. Или….
Что она там говорила в самолете? Отец её обманул? Если всё это правда? Да и вообще, важно ли то, что было в прошлом? Или важнее то, что будет в настоящем?
А что в настоящем, Гордеев? В настоящем ты пытаешься убедить себя в том, что тебе безразлична эта женщина. Но… безуспешно, дьявол тебя забери…
И всё-таки…Если правда все то, что она говорила в самолете, то...
Лучше пока мне об этом не думать.
- Кто тут у нас? Ну, здравствуй, Яна-несмеяна. Все хорошо будет, не волнуйся, я узнавал. – поворачивается к санитарам, - Давайте красавицу эту в смотровую, доктор там уже ждет, сразу УЗИ, давление, не хорошо беременным в обморок падать, особенно после самолетиков. Летают, глупые, о детях не думают… Всё, всё, расслабься, говорю, все будет отлично.
Он похлопывает Яну по руке, кивает и каталку везут на пандус.
После доктор поворачивается ко мне, оглядывает критично, хмыкает - я понимаю почему, он сам довольно высокий, но до двух метров не дотягивает. А у меня еще десять сантиметров сверху…
- Так, великан, давай ты тоже, с малышкой заходи, устроим вас в лучшем виде. Спит, дитё и хорошо, будить не будем.
- Товий… - Янковский неожиданно говорит не обычным наглым, надменным тоном, просит! - Мне с дочкой можно?
Товий усмехается.
- Все можно. Любой каприз за ваши деньги, как говорится. Тем более, такие люди за вас хлопотали.
Даже странно, что Янковский не отвечает на выпад доктора, неужели действительно уважает хоть кого-то?