– Ты сама-то бываешь искренна?
– Что за вопрос. Конечно! Вот сейчас. С тобой. Ты спрашиваешь и я отвечаю, ничего не требуя взамен.
– Так уж и ничего? – Хитро улыбнулся и понял, почему Ада, излучая лукавство, сползла по дивану, устраиваясь на нём лёжа.
Озорно оглянувшись на него через плечо, подмигнула.
– Разве только чуточку отдачи. Мне нравятся твои откровения.
– Откровения? Когда успел? Не помню такого…
– Ну, как же… Было бы забавно посмотреть, как на вопрос любишь ли ты свою девушку ответил бы ей про ту самую… другую любовь… Ведь она хочет, ждёт от тебя именно той отдачи. Когда целиком, без остатка. Как в молодости. Правда, смею усомниться, что сама в состоянии дать тебе нечто подобное.
– Ты её даже не знаешь.
– Но я уже знаю тебя и твой выбор, как бы странно это ни прозвучало… он очевиден. Вы играете в любовь, маскируя этим чувством потребность друг в друге. Тебе она нужна для создания иллюзии счастья, благополучия, стабильности. Ты ей, скорее всего, для материального обеспечения, для удовлетворения собственного эго, возможно даже, но утверждать не берусь, что для рождения детей. На женщин иногда находит такое состояние, когда она непременно должна чувствовать себя кому-нибудь нужной.
– Отличная, кстати, идея. Ты могла бы родить ребёнка и не чувствовать того одиночества, о котором любишь порассуждать на досуге. – Прищёлкнул пальцами Слава, вызывая на красивом лице негодующую улыбку.
– Несчастен тот человек, который из всех благ на свете может одарить своё дитя лишь материальными. – Припомнила Ада слова философа, о которых буквально этим же вечером думал и сам Слава. Правда, в несколько иной интерпретации, но главное смысл… смысл остался неизменным. Что заставило глянуть на Аду с большим интересом, с иным намерением. – А делать своего ребёнка несчастным я не хочу.
– Ты, не похожа на женщину, которая в принципе думает о других.
– Надеюсь, это такой неудачный комплимент? – Жёстко усмехнулась Ада. – Мне наплевать на людей вокруг, тут ты прав. Но у каждого, у каждого без исключения человека есть черта, которую он не переступит. Для меня это дети. К счастью, их у меня нет.
– Не слышу радости в голосе.
– А разве я сказала, что рада этому? Мне тридцать. И время уже давно играет за другую команду. По мне бы, так давно стоило обзавестись парой ребятишек, но всё те же обстоятельства… помнишь, я не так давно говорила… – Глянула, заставляя отозваться молчаливым согласием. – Обстоятельства делают меня такой, какая я есть.
– Так рассуждают только слабаки. Разве нет? Я могу думать о тебе что угодно, но едва ли посмею обвинить в слабости характера.
– А я говорю вовсе не о тех обстоятельствах, которые призывают совершать поступки.
– А мне кажется, просто пытаешься спрятаться за вшивыми отговорками. Такие, как ты, всегда сами лепят своё счастье. Не устраивает любовник? Найди другого! С этим задыхаешься – попробуй порхать вольной пташкой. Кто знает, может, уже очень скоро ты вспомнишь свою сладкую жизнь другими словами.
– Да с чего ты взял, что она сладкая?! – Возмутилась в голос. – Глядя на тебя тоже не скажешь, что в жизни существуют проблемы, кроме как, какую же шлюшку выбрать на эту ночь. Что?! Никто не говорил подобного? Может, даже не знаешь почему? Что ты из себя представляешь, «просто Слава»? А что ты можешь из себя представлять? Никогда не задумывался? – С отвращением скривилась, окидывая придирчивым взглядом, и провела языком по внутренней стороне нижней губы, демонстрируя нарастающий азарт. – Давай я тебе расскажу: ты стремишься ни в чём не выделяться. Средний бизнес, хотя вполне можешь себе позволить развернуться широко и растоптать немалое количество конкурентов. Средний по размерам и убранству дом, но это вовсе не значит, что не мог себе позволить что-то более роскошное, изысканное, с замысловатыми архитектурными решениями. Так себе машина, так себе костюм… Что это? Вот это нежелание быть лидером при явных авторитарных замашках? – Неодобрительно хмыкнула и перевернулась на бок. – Ты можешь быть главным везде и во всём, но тебя устраивает эта скромная жизнь без излишеств. Твои глаза сейчас гневно сверкают, но ты молчишь, ты и далее промолчишь, потому что предпочитаешь сделать вид, будто я ошибаюсь в этой характеристике. Страх взять на себя ответственность? Может, так? Что-то я сомневаюсь. Такие люди никогда не создадут что-то новое, что-то своё, в крайнем случае, станут отличными руководителями на наёмной должности. Значит, не то. Значит, это страх упасть, но он возникает лишь в одном случае: если ты уже падал.
Выдержала его прямой, скупой на эмоции взгляд, и грустно усмехнулась.