Меня опутывают воспоминания, поэтому я отключаюсь от реальности, в которую меня возвращает стук в дверь.
— Нина, выходи.
А мне, взрослой женщине, хочется залезть под кровать. Пульс учащается. Сглатываю вязкий ком в горле, уговариваю себя, что всё будет хорошо и иду к двери. Как на казнь.
— Пошли, Лазарев приехал, — говорит мне Рустам, — Он на кухне. Я тебя отведу и вас одних оставлю.
Я дергаюсь.
— Не паникуй, Нин. Он — нормальный. Но разговор этот касается вас двоих.
Я оказываюсь на кухне. Рустам даже не заходит, просто закрывает за мной дверь, возле которой я и топчусь.
Около окна мужчина в рубашке и светлых брюках. Пиджак и галстук висят на стуле. При моем появлении мужчина оборачивается и внимательно на меня смотрит. Но не подходит. На вид ему, как Артуру. И нет той давящей энергетики, которая постоянно исходит от моего мужа.
Я остаюсь возле двери. Он, видимо, ждет, что подойду к нему. Не дождавшись, подходит сам. Рассматривает меня, начиная с босых ступней, исследует одежду и затем подцепляет меня за подбородок, чуть разворачивая к себе пострадавшей частью моего лица.
— Да уж! — изрекает задумчиво.
Шлепаю его по руке.
— Не трогайте меня! — стараюсь звучать грозно.
— Хм. Ладно. Меня зовут Марк Лазарев. Я — отчим Егора.
Я и до этого волновалась. Сейчас же сердце разорвется.
— Что с ним? — неважно, что подумал обо мне этот мужчина, неважно, как он ко мне относится.
Главное узнать, что Егор жив и здоров.
— Егор в больнице. Его очень сильно избили, сломали ребра, одно из ребер пробило легкое…
Он говорит что-то еще, но моей выносливости, похоже, пришел конец, потому что я начинаю оседать на пол. перед глазами всё чернеет, звуки меркнут. Последнее, что я чувствую — это то, что на пол мне свалиться не дают.
Из беспамятства выплываю уже на диване в гостиной.
— Что вы ей наговорили? — недовольный голос Рустама раздается над моей головой.
Чем-то нестерпимо пахнет, что заставляет меня отодвинуть голову.
— Она спросила про Егора. Я стал рассказывать. Откуда я знал, что она — впечатлительная? — отвечает Марк довольно спокойно.
Я заставляю себя открыть глаза.
— Он — жив? — смотрю на Марка. Голос у меня ломается.
— Да, живой он! Что ты переполошилась? Разве я сказал по-другому? — Марк хмурится.
Я выдыхаю, позволяя окутать себя облегчению. Впервые за все то время с того момента, как меня бросили в подвал. Егор жив… Жив… Жив! Артур наврал.
— Рустам Тимурович, девушка очнулась. Можно мы договорим? — чуть удивленно смотрю на мужчину. Он вообще как танк. Его не остановишь.
— Да, конечно, Марк Федорович. Только постарайтесь её больше не доводить, — но и Рустам не так прост.
Он оставляет нас на этот раз в гостиной. Снова закрывает за собой дверь.
— Что вы хотели? — разговаривать с Лазаревым мне уже не хочется. То, что меня по-настоящему волновало, я узнала.
Я сажусь на диване, откидываюсь на спинку. Голова всё ещё кружится.
— Егор слезно просил тебя найти, Нина, — мужчина отпускает шпильку, — Я тебя нашел. Но если ты хочешь нашими руками разобраться с неугодным мужем, то это проигрышный вариант.
Сижу и хлопаю глазами. Становится дурно.
— То есть вы серьезно полагаете, что я разработала такой дьявольский план, чтобы использовать вас? Да я вас знать не знаю! — взрывает меня в конце концов.
Марк снова хмыкает и качает головой.
— Ну вот и познакомились. Я тебя предупредил, Нина. Навредить моей семье я никому не позволю. А теперь — ты дойдешь до машины?
Ничего уже не понимаю.
— До какой машины?
— До моей.
— Зачем?
— А что ты дальше планируешь делать? Здесь прятаться? У Рустама Тимуровича свои дела. А Карапетян — психопат.
— Да вам-то что до меня?
— Егор…
— Вот с Егором я и буду разговаривать. А вы… Мне тоже не понравились! Слишком заносчивы…
Теперь моргает он.
— Обиделась? А Егора увидеть хочешь? Он же переживает… Что с тобой… Где ты…
У меня открывается рот.
— Ну вы и гад!
— Я — очень полезный гад, — даже не оправдывается, — У тебя обуть нечего? А то босиком ходить плохая идея, — смотрит в упор и точно знает, что убедил меня.
Я очень хочу увидеть Егора. Своими глазами убедиться, что он живой. Пусть и в больнице.