— Вы пьяный?
— Никак нет, мадемуазель! — по-военному отрапортовал я, — Захмелевший от вашей неземной красоты.
Она, еще какое-то время порассматривала меня, затем, видимо, сочтя неопасным, выдохнула:
— Шут гороховый, — но тихо.
Тем не менее, я услышал. Это было почему-то необидно.
— Послушайте, может вы уже пойдете? — смирно поинтересовалась она, — А я спокойно ягоды собирать буду.
Я расплылся в улыбке.
— Собирайте, мадемуазель, чем я вам мешаю? Вы будете собирать. А я тихонько вот тут на травке позагораю, — и в подтверждение своих слов растянулся на траве.
Девушка с сожалением оглянулась на поляну. Ягод на ней было рассыпано действительно щедро. Тут я, повернув голову, заметил у нее небольшое ведерко, до половины наполненное ароматной земляникой.
Она, что-то тихо пробормотав, принялась обирать ягоду. Торопливо, косясь на меня.
Лежать мне быстро надоело.
Девушке надоело на меня коситься.
— Слушай, давай я тебе ягоду помогу набрать? Я — нормальный. Лезть не буду.
Девушка как-то печально улыбнулась.
— Ну, помоги, — услышал я после паузы.
Мы принялись наполнять ведро земляникой. Ягода мелкая, и дело это времязатратное. Солнце припекало, спина ломила. Работали мы молча.
Наконец, ведро стало полным.
Я шлепнулся на траву.
— Устал? — спросила девушка.
— У тебя воды нет? Пить хочется, — признался я.
— Есть, — девушка потянулась к сумке и достала оттуда бутылку, — Вот.
Она протянула ее мне, я взял, открутил крышку и жадно припал к горлышку. Хоть вода была теплой, это было лучше, чем ничего.
— Скажешь мне, как тебя зовут? — спросил я.
— Нина, — ответила она, и ее взгляд стал еще строже, — Я замужем.
После этого откровения у меня было ощущения, что я словил порыв холодного ветра. Летним днем. Но уйти не хватало сил.
Хотелось еще чуть побыть рядом с ней. Пусть это и не имело никакого смысла.
— Я просто помог, — в конце концов, собрался я с ответом.
Чистый взгляд проникал прямо в душу.
— Спасибо! — и это простое слово казалось самым искренним, которое я слышал.
Она взяла ведерко и сумку.
— Мне пора.
Отпускать я ее не хотел. В голове, конечно, крутилось, куда я лезу. Но это в голове… Весь я был в другом месте.
— Давай провожу? — предложил я. Ни на что особо не надеясь.
— Зачем?
— Стихи тебе буду читать. А хочешь — подвезу, куда скажешь? У меня там, — я мотнул головой в сторону дороги, — Машина.
— Нет. Не надо. Тут по тропинке пешком недалеко.
Я натянул рубашку, застегнулся, забрал у нее сумку и ведро. И начал читать. Читал "Муху-Цокотуху" Чуковского. Почему? Да потому что помнил эту сказку наизусть. Мать её Арсению читала постоянно. Поэтому мне кажется, даже отец знал ее, не говоря уже про меня и Соню.
Нина шла по тропинке и прятала улыбку. Воздух пленил летних зноем и запахом трав. Я шел за ней. Она время от времени оглядывалась. Мне хотелось, чтобы мы шли долго. Но увы! Дом Нины оказался гораздо ближе, чем я предполагал.
Она повернулась, протянула руки за своими вещами.
— Тебе дальше нельзя. Спасибо, что проводил. И… А как тебя зовут?
А я ведь и правда ей не сказал.
— Меня? Егор.
— Егор, спасибо за эту чудесную прогулку. И за выбор стихов. Я давно так легко себя не чувствовала. — и снова улыбка.
Никакого флирта и заигрываний. Но всё же, как она цепляла.
— Прощай! — Нина развернулась и поспешила к дому.
Я стоял возле деревьев, в которых петляла тропинка, по который мы сюда пришли. Дальше она вела к дому, который располагался отдельно от других. Это был какой-то поселок.
Дом был огорожен забором. Из калитки вышла женщина.
— Нина! Где ты шляешься? И сотовый не взяла! Артур звонил, а я не знаю, что отвечать… Сдалась тебе эта земляника! На рынке бы купила и голову не морочила, — женщина бросила взгляд в мою сторону, но я успел скрыться в кустах.
И надеялся, что она меня не заметила.
— Мам, я тут рядом. Ты могла бы прийти в любой момент. Пять минут всего.
— Делать мне нечего — кверху задницей весь день ползать.
Нина и ее мать под недовольный бубнеж последней скрылись из виду.
Я постоял какое-то время еще, задумчиво глядя на дом. На нем была табличка — "Яблоневая, 25".
Вернулся к своей машине. Пробил геолокацию, выяснил полный адрес. И… Что делать с этой информацией? Девушка же сразу обозначила, что несвободна и ничего не планирует дальше. Даже попрощалась.
Только иногда наши планы остаются лишь нашими планами.