Но там есть еще люди Артура. Поэтому те, кого мне выделили в помощь, очень быстро оказываются в микроавтобусе. Который тут же трогается с места.
— В аэропорт! — отрывисто командует старший.
Микроавтобус мчит по улице. Но люди Карапетяна уже пришли в себя от наглого нападения на их же земле. Выглянув в окно, я вижу, что из ворот вылетают две черные машины и устремляются за нами. Расстояние между машинами стремительно сокращается. Нас с Давидом усаживают на пол и закрывают собой, потому что в нас стреляют. Это так напоминает прошлый раз… Но сейчас со мной ребенок, и я знаю, что беременна… Шепчу пересохшими губами молитву. Только бы всё обошлось!
Старший с кем-то связывается, и после нескольких бешеных поворотов нашу дружную компанию перехватывает полиция.
Но на месте не разбираются. Всех нас доставляют в отдел полиции. У Артура здесь всё схвачено…
Неужели Давида все-таки отберут?!
Глава 20
Нина
Меня и Давида отправляют в отдел по делам несовершеннолетних, где с нами начинает беседовать толстая тётка лет пятидесяти. По-другому я её назвать не могу. Ведет себя по-хамски, вопросы задает, явно издеваясь.
— Так вы — мама этого мальчика?
— Да, я, — Давид сидит у меня на коленях, обняв меня за шею и испуганно смотрит на эту женщину.
— Хм… Вот паспорт я ваш вижу. Вы — Нина Вадимовна Карапетян, а вот документов на мальчика я не вижу…
Я холодею от ужаса. Этого не может быть. У меня был дубликат свидетельства о рождении Давида. Мне его утром отдал Марк Федорович.
— Посмотрите внимательнее, — говорю женщине в форме, — Свидетельство о рождении было…
— Не знаю, где оно было. У меня его нет. Личность мальчика не установлена, значит, мы его отправим в приемник-распределитель. А затем, если вы не сможете предоставить свидетельство о рождении — в детский дом. Или второму родителю, при наличии документов.
Смотрю на неё с ненавистью:
— Да как вы можете! Что же вы ничего не боитесь? Сколько вам Артур платит?
Она делает вид, что меня не слышит. Куда она дела свидетельство о рождении? Встает со стула и подходит к нам.
— Иди ко мне, — говорит Давиду.
Сын лишь крепче обнимает меня за шею и отрицательно мотает головой.
— Иди ко мне! — уже резче повторяет женщина.
Отгораживаю собой своего ребенка.
— Я вам его не отдам! Это мой сын! А вы…
— Не отдадите? Это вряд ли… — а затем громко зовет, — Григорьев! Иди сюда. Тут эта ненормальная не хочет ребенка отдавать.
Кровь стынет в жилах от ужаса. Нельзя позволять забрать Давида. Второго шанса вернуть себе сына у меня не будет. А он? Что ждет его? Ведь он никому не нужен, кроме меня. Всем плевать, что он чувствует. Крепче прижимаю к себе ребенка.
Женщина торжествующе улыбается. Особенно, когда открывается дверь. Но на пороге совсем не тот, кого она ждала. А тот, кого не ждала даже я. Причем он не один. С ним еще двое мужчин. В форме. И судя по звездам, не в последних чинах.
— Прекратите! — осаживает её Калинин. Как он тут оказался? И кто с ним?
— Что вы себе позволяете? Запугиваете беременную женщину и пятилетнего мальчика… Я бы на вашем месте, Владимир Олегович, присмотрелся к своим сотрудникам. Мне кажется, некоторым из них в органах совсем не место.
Грузный невысокий мужчина неопределенного возраста с тремя большими звездами на погонах заметно краснеет. Особенно когда его награждает осуждающим взглядом второй мужчина в форме.
— Это недоразумение! — а голос у него почему-то высокий и даже немного писклявый, — Галина Павловна…
Женщина только лишь по своему имени-отчеству понимает, что дело — серьёзное.
— А-а-а… Владимир Олегович… Вот оно! — выхватывает откуда-то дубликат свидетельства о рождении Давида, — Завалилось нечаянно.
Лжёт и не краснеет. Но зато как быстро нашелся несуществующий документ!
Калинин выхватывает у нее документ и суёт его под нос Владимиру Олеговичу.
— Видите? Здесь написано, что Нина Вадимовна Карапетян является матерью Давида Артуровича Карапетяна. Соответственно, пока суд не решит иное, мама мальчика имеет полное право забрать его у бабушки.
Глаза у Владимира Олеговича начинают бегать и останавливаются на втором мужчине в форме, который строго сводит брови вместе.
— Но… — выдавливает из себя Владимир Олегович, однако дальше свою мысль не продолжает.
— Если мы все выяснили, то Нина Вадимовна и Давид могут быть свободны?
— Да… — тихо и обреченно говорит Владимир Олегович под взглядом еще более нахмурившегося второго мужчины.