— Да, мама. Что ты хотела?
Она без всякого перехода начинает.
— Ты с кем там разговариваешь? От сватьи звонили, ее в больницу забрали Инсульт у неё. Кто Артура хоронить будет?
Вот эту ведьму мне не жаль ни капали. Сколько она моей крови выпила. Столько же, сколько и ее сынок.
— Что ты хочешь от меня?! — повышаю голос, — Я еле сбежала от твоего хваленого Артура, который собирался меня продать в проститутки в другую страну. Он пытался меня убить! И ты всерьез считаешь, что я должна переживать за то, кто его будет хоронить и за его мать-мегеру? Вот правда? А потом — я точно твоя дочь? Ты даже не спросила, где я и что со мной!
— Артур говорил, что у тебя всё хорошо. Ты у своего любовника… — огрызается эта женщина.
— Вот и хорони сама своего Артура! Пока! Мне надо успокоиться. Я тебе потом наберу…
Поднимаю взгляд и встречаюсь им с матерью Егора. которая с сочувствием на меня глядит. У нее в руках какие-то пакеты.
Всхлипываю. Как же мне сейчас обидно.
Глава 31
Нина
Наташа проходит в палату, ставит на стул пакеты.
— Не плачь, Нин… Не стоит оно того. Во-первых, слезами горю не поможешь, а во-вторых, на недостойных людей слезы переводить жалко.
Она садится на кровать рядом со мной, берет меня за руку, слегка сжимает мою ладонь. И как будто силы мне передаёт. Даже дышать легче становится.
— Неправда, что сильным человеком быть легко. Очень трудно. Но весь фокус в том, что то, что тебе трудно, ты показать никому не можешь, или это просто не желают видеть. Только женщине часто приходится быть сильной…
— Я не сильная, — вытираю рукой щеки, мокрые от слез.
— Сильная, девочка моя. В этом-то вся и штука, что ты, Нина, сильная. Если бы ты была слабой, ты бы всё, что выпало тебе, не пережила. А теперь к чему я это всё. Сильный человек учится воспринимать людей правильно. Не такими, какими он хочет их видеть, а такими, какие они есть. Долго этому приходится учиться. И тяжело это. Потому что правда — она вообще штука тяжелая. Временами — неподъемная. Но опять же, Нина, сильному человеку жизнь не оставляет другого выбора. Так вот… Мама твоя — это мама. И с этим ты ничего сделать не можешь. И переделать ты её не сможешь, потому что у неё в голове свой мир. И она его считает правильным. Но установить ей границы, которые делают ее комфортной для тебя, ты можешь. И должна. Потому что иначе не будет тебе покоя. Так она и будет топтаться на твоих мозолях, прекрасно зная все твои слабые места.
Я жадно впитываю то, что она мне говорит.
— Ведь… И если ты немного подумаешь, то согласишься со мной, в этом мире никто и никому ничего не должен. И делает для другого человека ровно то, что хочет. Забывают и про обязательства, и про ответственность. И про всё забывают.
— Мне от неё отвернуться надо… И не общаться, — перебиваю я маму Егора.
— Не получится. Этот те связи, которые не рвутся, как правило. Но донести до неё, что она может себе позволить в общении с тобой, что нет, это вполне достижимо. Тогда ты и будешь ощущать себя в мире с собой.
— Хм, — издаю неопределенный звук, — Это, наверное, утопия.
— Нет, Нин. Это трудно, но достижимо. Просто жалеть её нужно прекратить, обязанной ей быть надо прекратить. Давать лишь то, что получаешь. Это очень хорошо людей дисциплинирует. И они уже не так рьяно рвутся на шею. Когда понимают, что ты их оттуда всё равно сбросишь…
— Вы… Очень хорошо разбираетесь во многих вещах, — говорю я совершенно искренне.
— Это потому, что мне грабли в лоб прилетали, Нин. Но в отличие от большинства, я не грабли ругаю, а анализирую, почему же они прилетели, и стараюсь устранить причины, которые к этому привели. Ну, это мы с тобой на отвлеченные темы поговорили. Как ты себя чувствуешь? — а мать даже и не спросила…
— Не очень, — признаюсь честно.
— Это пройдет. — подбадривает меня она, — Здесь хорошие врачи, современные методы лечения. Тебя быстро поставят на ноги.
— Артура больше нет, — говорю невпопад.
Жмет плечом.
— Это к лучшему, — ровно, без эмоций. Просто констатирует факт.
— Это Егор? — вырывается из меня прежде, чем я успеваю сообразить, что ни к чему вообще задавать этот вопрос.
Наташа смотрит мне прямо в глаза. Ничего не меняется ни в её глазах, ни в лице в целом. Она всё такая же.
— Нет, Нина. Это просто несчастный случай. Жизнь иногда щедра на сюрпризы.
Вот не поверить ей в этот момент невозможно, но какая-то тяжесть всё равно остается на душе.
— Простите… — вздыхаю, — Я не должна такие вопросы задавать. Егор для меня всё на свете… Да и вы… А я…