— Нина… Я прекрасно понимаю, почему ты задаешь такие вопросы, даже если ты сама этого не понимаешь. Ты боишься ошибиться в Егоре. Думаешь, что если мужчина способен на жестокость к другим, то рано или поздно это проявится к тебе. Я понимаю, почему ты этого боишься. Но я бы посоветовала тебе успокоиться. Мой сын выбрал тебя и очень тебя любит. А это значит, что тебе с его стороны ничего не грозит, потому что мне удалось воспитать настоящего мужчину. И он, что бы ни случилось в будущем, сможет повести себя адекватно.
Я совсем тушуюсь.
— Нин… Выдыхай. Ну, правда. Будем верить, что самое страшное осталось позади.
— Мать говорит, Артура хоронить некому. Его мать в больницу увезли, а прихвостни, наверное, его пирог делят, — поднимаю еще один щекотливый вопрос, — Это будет сильно плохо, если…
Наташа меня перебивает.
— Это будет нормально. Злоба, она не делает никого из нас краше. А покойников, их надо уметь отпускать. Оставлять их там, за чертой, которую они пересекли. И с хорошим. И с плохим. К тому же, он — отец Давида, а нехорошо будет, если мальчик вырастет и узнает, что его отца даже хоронить некому было. Я найду, кто этим займется. Тебе самой не надо, — отрицательно качает она головой.
— Я и не хочу. Но и сделать вид, что меня это совсем не касается, тоже не могу.
— От наследства, скорее всего, ничего не останется, — перескакивает на другую тему Наташа, — Я с Калининым сегодня разговаривала. Ты же помнишь, он изначально был против дележки имущества. Так и сейчас, он считает, что лучше в это не лезть. И вот теперь я склонна с ним согласиться, потому что господин Карапетян перестал быть проблемой.
— Хорошо. Я сделаю так, как скажете.
— Ладно. Утомила я тебя. Ты еще бледней стала. Отдыхай, Нин. И ни о чем не волнуйся. Всё будет хорошо.
Эти слова я повторяю несколько следующих дней. Похороны любимого зятя организует моя мать и нанятые Наташей люди. Егор в этом отказался участвовать, но на нас махнул рукой, сказав, что не собирается ничего делить с покойником.
Мать при возникновении любой проблемы торопится озадачить меня. Но я последовала совету матери Егора. Сказала, что лежу в больнице, после того, как ее безвременно почивший Артур организовал на меня покушение и едва меня не убил, что деньги его — бандитские и вернуться к бандитам, чтобы не было проблем. А с бандитами пусть государство разбирается. Ну, и мама моя сама, если захочет. Что возиться с матерью Артура я в любом случае не стану, потому что она меня смертельно ненавидит, и я доброго слова от неёё никогда не слышала, хотя всегда была ниже травы, тише воды.
Не знаю, что вправило моей матери мозги, но наседать на меня она перестала.
И даже стала спрашивать о моем здоровье.
Глава 32
Нина
В больнице я нахожусь уже третью неделю. Но сегодня меня обрадовали, сказали, что через пару дней выпишут. Егора уже выписали. Он дома, ездит на реабилитационные процедуры. И ко мне. Привозит Давида. Они вроде поладили. К моему ребенку Егор относится ровно. И Давид к нему тянется, потому что нет в моем любимом мужчине непонятных всплесков агрессивности. Ребенок это чувствует.
У меня до сих пор сохраняются приступы сильной головной боли, появившиеся после аварии. Врачи наблюдают, ничего страшного не нашли, но когда это пройдет, сказать не могут.
Я стараюсь держаться. Возможно, для того, чтобы поправиться, нужно будет чуть больше времени, чем мне хотелось бы. Но мне есть, ради кого жить. Значит, я всё смогу.
Раздается звонок моего сотового. Уже по рингтону понимаю, что это мама. Тяжело мне с ней. Даже, наверное, тяжелее, чем с чужими людьми. Чужие люди, они — чужие. И от них ничего не ждешь. А тут — мать, от которой ни любви, ни тепла не дождешься.
Я стою у окна и смотрю на улицу. Там идет снег. Большими хлопьями. Тихо и спокойно, перекрываю всю суету человеческих судеб. Меня это зрелище успокаивает, и голова болит уже не настолько сильно. И даже отвечать матери нет ни малейшего желания.
Но она не отстанет, пока я не отвечу. Выключать телефон, также, как и блокировать её, я не собираюсь.
Поэтому, вздохнув, отхожу от окна и принимаю вызов.
— Ну, наконец-то! Нина, что ж я никак дозвониться не могу? Звоню, звоню… Где ты была?
— На процедурах, — лгу, не моргнув и глазом. а затем, чтобы быстрее завершит наше общение, перехожу сразу к делу, — У тебя что-то случилось?
— Даже не знаю, как тебе сказать. Унитаз у меня сломался. А на карточке нет ничего. Ты мне денег не можешь одолжить?
Ну, вот и началось. Очень сильно сомневаюсь, что у нее нет денег. Артур за то, что она шпионила за мной, был с ней весьма щедр. Да и отчим ей оставил наследство. Не всё, конечно, у него свои дети были, но достаточно, чтобы спокойно жить на проценты. если не шиковать.