Артур Карапетян метался по собственной гостиной, как ошпаренный. Очень жалел, что не свернул жене шею. Покоя ему не давал один вопрос — кто посмел вмешаться и заступиться за изменницу? Его здесь все хорошо знали. Никто бы не рискнул. А вот кто-то пришлый вполне мог.
Его люди сейчас искали сбежавшую жену. и того, кто ей помог — тоже. Горе им будет, если не найдут.
Артур всегда считал, что Нина будет послушной, не посмеет взбунтоваться. У нее всё есть. Есть общий ребенок. Чего ей не хватало? Он очень хотел бы это понять.
— Артур Микаелович, — в дверях бесшумно появился один из приближенных к Артуру людей.
— Что у тебя? — очень стараясь не выдать душивший его гнев спросил обманутый муж.
— Вашу жену пока не нашли. Но появилась информация, что родственники Протасова ее ищут. Возможно, это по их распоряжению Нину забрали.
— Чего?! — всё же заорал Артур, — Да они там в своей Москве совсем границ не видят? Ну, ничего. Я им флажки поставлю… Они еще поймут, с кем связались! Собирай людей. Пора навестить больного. Он ведь жив еще?
Это тоже был прокол его людей. Поэтому пришедший не рискнул смотреть в глаза Карапетяну.
— Да, — коротко ответил и предпочел рассматривать пол.
— Скажи мне, за что я вам всем плачу такие деньги? — этот вопрос остался без ответа.
У Артура впрочем появилась цель. Которую он стремился достичь.
Карапетян жаждал крови.
Только, если бы он остановился и задумался. то не рискнул бы лезть на рожон
Глава 3
Нина
Оказавшись в доме, понимаю, что помог мне непростой человек. Всё вокруг кричит о материальном достатке.
— Зовут тебя как? — спрашивает мужчина, размещаю барсетку, которую он забрал из машины на комоде в прихожей.
— Нина, — скромно отвечаю, переминаясь с ноги на ногу. К тому же, ноги у меня босые и пыльные.
— И сколько тебе годочков?
— Двадцать четыре, — отвечаю, не споря, не вспоминая, что у женщин такое спрашивать некультурно.
Ему, как исповеднику, хочется рассказать всё. И еще переписать имущество.
— Чего? — подвисает он, вглядываясь в меня, — Хотя да, вряд ли ты старше. А во сколько же ты замуж выскочила?
Это его "выскочила" бьет по моим оголенным нервам ни хуже кнута. Возвращает в ту реальность, когда я восемнадцатилетней девчонкой верила в добро.
— Я — не выскочила! — чеканю я зло, — Меня туда продали в 18 лет. И не надо мне говорить, что мы живем в цивилизованной стране и такое невозможно!
Взгляд спасителя тяжелеет.
— Я и не собирался. Возможно и не такое, девочка, — я не обижаюсь на его обращение. Ему лет 40 или около того. Так что с нашей разницей в возрасте для него я именно девочка, — Пойдем, душ тебе покажу. Другой одежды для тебя у меня нет. Времени по магазинам ходить — тоже. Майку чистую дам, а шорты свои оставишь. И обуться…
Мужчина бросает красноречивый взгляд на мои босые ступни.
— Если только в домашние тапки, — заканчивает он фразу.
Я сейчас согласна на всё. До меня только теперь доходит во всех красках, что со мной собирался сотворить Артур. И меня начинает потряхивать.
— Э-э-э. Нин, давай без истерик? Я всё это время был за рулем. Сейчас мне надо немного отдохнуть. И мы уезжаем.
Я киваю. Отчаянно пытаюсь взять себя в руки. Мне это необходимо. От этого зависит моя жизнь.
Чтобы переключиться, спрашиваю:
— Как вас зовут?
— Мы уже на "вы"? По-моему, во дворе ты мне спокойно тыкала.
Справедливое замечание.
— Как тебя зовут? — повторяю вопрос, немного его переиначив.
— Рустам. Меня зовут Рустам Сатаев. Я не собираюсь тебя убивать, насиловать, продавать в рабство. Я тебе просто помогу. Хорошо?
Я киваю. Больше не развиваю эту тему. Только по опыту общения с подобными людьми знаю, такие, как он. не помогают. Никогда и никому. Значит, пытается сторговаться с вселенной. Где-то накосячил. Но это не мое дело.
Он отводит меня в ванную. Дает чистую футболку. Оставшись одна, подхожу к зеркалу. И меня охватывает ужас. Я… То, как я выгляжу… Это… Я до жути бледная, с черными кругами под глазами. Одну щеку украшает сине-фиолетовый синяк. губы разбиты и опухли. На голове — взлохмаченный стог соломы. Хочется плакать. Хочется… Да чтобы такого больше никогда не было хочется…
Неужели я никогда не выберусь из этого ада? Егор, где же ты? Как я хочу к тебе!
Меня сотрясают рыдания. Но я стараюсь плакать тихо. Я не у себя дома. Я у себя дома и не была никогда. Сначала это был дом матери и отчима, потом дом Артура. А где мой собственный? Ведь должно же для меня найтись место, где я буду дома? Должно?!