— Снежан, — толкает ее в бок другая одногруппница, Ева. — А твоя бабушка может сделать приворот по фотографии? Ну, на экране смартфона, в смысле, — Ева слегка краснеет.
— Может! — авторитетно заявляет Снежана. — Она тут вообще… одной женщине… — Снежана понижает голос… — По фото в телефоне… Сделала так, что у нее… Ну, это… — староста наша тоже чуть краснеет. — Чтобы у нее ребеночка не стало. В смысле, чтобы скинула. Ну, вы понимаете?
Девчонки, принизив головы, кивают, шепчутся. А я отворачиваюсь, отодвигаюсь.
Понимаю они, как же. Ни хрена они не понимают!
Смотрю в окно.
А там уже октябрь. Скоро день рождения папы. Я обещала ему торт, его любимый, с маком. «Мудрый еврей» называется. Папа смеется: «Я не еврей, но очень мудрый!».
Мне бы папину мудрость…
Не помню, как пережила свадьбу Богдана. Как пекла ему торт. Как танцевала с Сашкой. Помню только, как наступала ему на ноги. И отворачивалась, когда они целовались.
Было ощущение, что я сплю. Что вот-вот проснусь. И все исчезнет. И Богдан в темном костюме — а ему так идет, ужас какой красивый! И крыса вся в белом, тоже отвратительно красивая. А скоро будет некрасивая и с животом. И крики «Горько!». И мой торт — впервые формовала такой большой, накосячила с мастикой, мне он кажется уродским, но все хвалят.
Но все это по-настоящему. И я не просыпаюсь. А потом мы возвращаемся домой, и мама подшучивает над Сашкой: «Ну, все, друг твой женился. Теперь твоя очередь». И Сашка отвечает неожиданно зло: «Спасибо, я уже насмотрелся этого цирка, мне хватит. Богдан дурака свалял».
И эти слова брата окончательно разбивают иллюзию, что это все сон. Все по-настоящему. Богдан женился. И все.
Все.
Меня выворачивает, тут же, на кухне.
— Саша! Ты зачем позволил Арише пить! Она же еще маленькая, ей нельзя! — кричит на брата мама, поддерживая меня за плечи. — Пойдем, пойдем, моя хорошая, пойдем в ванную.
Сашка оправдывается, что он следил, и я не пила, только глоток шампанского за здоровье молодых, но один глоток можно же! Саша прав и не прав одновременно. Я и глотка не сделала, только нос в бокал сунула. Наверное, это нервное. Или я что-то не то съела там, в этом кафе, хотя вообще не помню, что ела. А, блины ж были, обносили гостей. Преследуют меня эти блины. Поминальные.
Меня тошнит до половины ночи, мама грозит вызвать скорую, папа гремит ведрами, Сашка просто трется рядом с виноватым видом и словами: «Ариныч, но что ты там такое умудрилась съесть? Меня ж не тошнит!».
Тебя, Саш, не тошнит, потому что не твоя любовь сегодня от тебя ушла навсегда.
Так и проходит эта ночь. У Богдана там первая брачная, а у меня — в обнимку с унитазом. Такой вот вышел итог у моей первой любви.
Только ни хрена это не итог получился. Ничего не ушло. Не добралась я до дна, видимо. И я по-прежнему сохну по Богдану. Выяснилось, что то, что он женат и у него будет ребенок — ничего во мне не поменяло. Только больнее стало.
Раздается звонок, в аудиторию входит преподаватель. Ко всем моим горестям добавилась еще одна. Оказывается, практически весь первый курс в техникуме — это школьная программа! Математика, физика, литература! Я не для этого не пошла в десятый класс, чтобы вот это все! Но деваться уже некуда, я же пообещала родителям, что окончу этот техникум. Вот и сейчас сижу, вожу ручкой по тетради, особо не вслушиваясь в слова преподавательницы. Я не за этим сюда пришла, чтобы снова историю учить!
Но слова учительницы истории поворачивают мои мысли в определенную сторону. В сторону слов, сказанных моими одногруппницами. Чушь все это — привороты и все такое подобное, я в это не верю. И все же… Все же, если бы кто-то дал мне стопроцентную гарантию, что это работает — что бы я сделала? Пошла бы на такое? Девчонки рядом все так же шушукаются, только совсем тихо. Видимо, Еве невтерпеж и надо. Какого-то Артема приворожить.
А мне привораживать уже поздно.
Или нет? Снежана говорила еще, что ее бабушка может заставить женщину… сбросить. Эта мысль впервые приходит мне в голову.
А вот если правда? Если правда у крысы случится этот… Выкидыш — вот как это правильно называется. И тогда все. У Богдана не будет от крысы ребенка. А без ребенка она ему не нужна. Он на ней женился из-за того, что у нее будет ребенок — в этом я уверена твердо. Сашка же сказал — залет. А залет — это значит, что специально никто этого не хотел, просто так получилось. Как-то.
А, значит… Значит, если этого ребенка не будет — то все изменится. Крыса исчезнет. Где-то мелькает по краю сознания слово «развод». Я думала раньше, что разводятся только взрослые, уставшие друг от друга люди. Ну, у меня в школе у пары одноклассниц такое случилось в семье. Будет ли Богдан разводиться со своей крысой — не знаю. Но знаю другое — пока есть этот ребенок, все вообще бессмысленно.