Я скрючиваюсь пополам от приступа острой боли, папа ловит меня за плечи в последний момент.
— Аришкин, ты что?..
Что… Что?.. Что же я наделала?!
Я лежу под двумя теплыми одеялами. После приступы рвоты до сих пор знобит. В комнату заглядывает мама с кружкой.
— Вот. Держи. Еще горячий, но минут через пять можно будет пить.
Садится рядом, поправляет одеяло.
— Где Богдан? — вырывается у меня.
— Ушел.
Со стоном отворачиваюсь к стене. Что же я наделала…
— Не переживай, моя хорошая, — мама глядит сквозь одеяло. — Он взрослый, он все понимает. Но, Ариш, что-то тебя стало часто тошнить.
Я замираю, уткнувшись носом в стену. А потом резко оборачиваюсь. Я вдруг стала очень многое понимать.
— Не бойся, мам. Я не как Таня. В смысле, не беременна, если ты на это намекаешь.
— Да что ты такое говоришь! — мама наклоняется, осторожно обнимает меня. — Но, может, стоит показаться врачу? Желудок проверить. Что ты сегодня ела? Может, в техникуме, в столовой отравилась?
— Я не ела. Я норматив по физкультуре сдать пыталась. Не сдала.
— Вот! Пойдем к врачу, пусть тебе справку дадут. У тебя вечно с физкультурой все не слава богу! В школе вон тогда на лыжах ногу подвернула, теперь вот тоже. Все, пойдем к врачу, он даст тебе справку. И все будет хорошо.
Все будет хорошо. Все никогда не будет хорошо. Мама укачивает меня, как маленькую. Как в детстве. Как укачивает та женщина своего перемазанного котика. Как никогда не будет укачивать Таня своего малыша.
Что же я наделала…
Отчаянными, рвущими горло слезами я давлюсь. И когда, наконец, успокаиваюсь, чай уже совсем остыл. Пью его под встревоженным взглядом мамы, на ее осторожные вопросы отвечаю: «Все в порядке, просто стыдно, что наблевала при всех».
Я не могу тебе рассказать об этом, мама. Об этом вообще никому нельзя рассказать. Как я хотела смерти маленькому существу. И она пришла за ним. И его больше нет.
В комнате задернуты шторы, выключен свет. Тихо. В этой тишине отчетливо слышен писк телефона. Это Снежана: «Ты выехала?». Отвечаю: «Я передумала», перевожу телефон на беззвук и прячусь с головой под одеяло.
Я передумала. Только уже поздно.
Глава 4
(Десять лет спустя. Как завещал Дюма-отец).
— Арина, спасибо тебе огромное. Ты лучшая!
Я улыбаюсь, слушая Сашкин голос в телефоне. Такие слова от сдержанного на эмоции брата — редкость. И ценность. Ну, так и фокус с женитьбой он тоже учудил такой, какого от него никто не ожидал.
Нет, сначала мама, в лучших традициях жанра, начала его подпиливать на предмет женитьбы и внуков. И спасибо, что Сашку, а не меня! Брат стойко держал оборону. А потом вдруг, внезапно, тоже в лучших традициях жанра, привел домой свою избранницу со словами «Мама, папа, я женюсь». Я этот эпичный момент пропустила, потому что к тому моменту уже не жила с родителями. Так получилось, что из отчего дома я упорхнула раньше старшего брата. Так получилось — к огромному сожалению! — что скоропостижно ушла из жизни бабушка. И к моменту окончания техникума я оказалась собственницей однокомнатной квартиры.
Которую я со временем превратила в настоящую кулинарную лабораторию. Не без помощи родителей и брата, естественно. Они помогли мне реализовать мою мечту — и деньгами, и непосредственной помощью, особенно папа. Именно поэтому я подрываюсь на любой их чих.
Именно поэтому я примчалась откапывать родителей после знакомства с будущей невесткой. Точнее, маму. А вот не надо было Сашку пилить! И вообще, я их, мягко говоря, изумления не разделяла. И не разделяю. Родители тоже, потом, позже, все разглядели и смирились с Сашкиным выбором. Но поначалу, конечно, пребывали в шоке, особенно мама. Потому что Сашкина избранница старше его на шесть лет. Потому что у нее есть ребенок от первого брака.
А по мне так — и что такого? Зизи классная. Своя в доску. Даром, что Зинаида. Такое вот редкое по нынешним временам имя. Сашка зовет ее Зизи, и я тоже. И Натуська у нее замечательная, десятилетняя егоза с шилом в одном месте. Живо интересуется моими делами, но исключительно в потребительском смысле — сладкоежка, торты и прочие десерты в моем исполнении очень уважает.
В общем, мама поохала, пожаловалась мне на то, что Сашка упрямый и никого не слушает. А потом возлюбила Зизи с Натуськой больше всех. Водит Натуську в художку и делает с ней домашку. А я теперь делаю свадебный торт для Зизи и Сашки. Правда, главные критерии и требования к торту выставила Натуська — вот только-только от меня ушли. А мне уже звонит Сашка.