Поцелуи в шею — мое самое любимое. Особенно когда губы целуют нежно, а борода слегка колет. Убойный контраст. И вот здесь, да-а-а-а…
Борода?! Откуда у Руслана борода?!
Я подлетаю на кровати. Одеяло само собой наматывается в процессе. И теперь перед моими глазами… только Богдан.
Без одеяла. Без всего. Лежит, смотрит на меня, подперев голову рукой.
В моей постели.
Он без одежды. Я без одежды. Мы в постели. Вдвоем.
И больше никого. И ничего. Ни северных сияний, не покорителей Сибири, ни ирландских вискарей. Голые люди. Голое утро. И голая правда.
Я переспала с Богданом Тамбовским!
От протянутой руки — уворачиваюсь. От хриплого «Ариша» — сбегаю. В ванную, в комплекте с одеялом. А там — душ на полную. От горячей воды сбивается дыхание. За горячей водой можно спрятаться от мыслей, которые сейчас меня просто уничтожат. За шумом воды можно спрятаться от звуков. Любых.
От стука в дверь ванной.
От хриплого вопросительного «Ариша».
От стука закрывшейся входной двери. Вот это было бы самое идеальное. Но оно не происходит.
Когда я выхожу из ванной, Богдан ждет меня на кухне. Я упорно смотрю мимо него, на стол, на котором вчера стояли бутылка виски и стакан. Сейчас стол идеально чист. И я решаюсь все-таки посмотреть на Богдана.
По нему вообще не видно, что он вчера пил. Непозволительно хорош. Только лохматый. На себя и свой внешний вид я махнула рукой, не до него сейчас.
Грехопадение уже свершилось. Так, не думать о том, что произошло ночью. Не сейчас. Потом!
Богдан первым нарушает молчание.
— Знаешь, у меня в арсенале есть отличный рецепт на утро. «Сибирский грог» называется. Корица и гвоздика у тебя есть?
Грог? Это что-то опять с алкоголем?! Тебе вчерашнего Ермака Тимофеевича и иже с ним мало?!
— У меня есть утренний рецепт получше, — прохожу к холодильнику, стараясь держаться от Богдана как можно дальше. Правда, кухня у меня недостаточно большая для этого. — Яичницу с помидорами будешь?
— Яичница — это самое первое, что ты для меня готовила. Конечно, буду.
Замираю у холодильника. Почему ты помнишь так много? Почему я помню так много? И что нам всем с этим делать, Богдан?! Что нам делать с тем, что случилось этой ночью?!
За моей спиной слышится скрип табурета. А потом нам мои плечи ложатся больше горячие ладони.
— Ариша…
И дыхание по шее… И вдруг в голову без предупреждения возвращается казацкий атаман: «А я тебе говорил, что борода — это тема».
Резко делаю шаг в сторону и дергаю на себя дверь холодильника. Хоть оттуда попытаться остудить этот… это…
— Там в ванной синее полотенце. Можешь воспользоваться.
Руки с моих плеч исчезают. Не сразу.
Ровное, спокойное:
— Хорошо.
Шаги. Щелкает замок ванной. Как же хочется разреветься.
Но вместо этого достаю сковороду.
Когда Богдан возвращается из ванной, я разбиваю яйца.
— Я вымылся. И даже освежил рот. Теперь мы можем поговорить?
— Нет! — последнее яйцо выскальзывает у меня из рук. На сковороду, да. Но скорлупа же… Начинаю торопливо выуживать скорлупу лопаткой.
— Арина…
— Не сейчас! — мне дико не нравятся эти панические ноты в собственном голосе. — Правда, Богдан. У меня еще сегодня дел… Торт… Завтра свадьба… Я…
Замолкаю. Понимаю, что на смену панике в мой голос пришла беспомощность. О чем ты хочешь поговорить? Ну не о торте же? Не о рецептах коктейлей? А о том, что было между нами ночью, я говорить не могу.
Это слишком сложно. Этого слишком много.
Это слишком много для меня значит.
Вот она, правда.
Так много, что я не могу говорить об этом за поеданием яичницы. Да я не знаю, о чем говорить! Мне для начала надо понять.
Кто я теперь. Кто эта «я», которая все это сделала?!
Только я совершенно не представляю, как сказать об этом Богдану. Потому что ничего не понимаю! А стоит мне чуть-чуть расслабиться, как из памяти начинают всплывать подробности… Такие, что говорить мне не хочется совсем по другой причине. А хочется снова поцелуй в шею. И все, что за ним может последовать.
Спасает меня звонок телефона.
Зизи.
— Слушай, я заскочу к тебе минут через двадцать?
Вот эта фраза резко и эффективно переключает меня. Я на время забываю и про Богдана, и про свои терзания. Потому что голосе Зизи отчетливо считывается напряжение.
— Слушай… Но торт еще не готов.
— А я и не за тортом. Все, жди.
Медленно опускаю руку с телефоном.
— Сейчас приедет Зизи.
Богдан так же медленно кивает.
Поворачивает голову к плите. Профиль у него такой красивый, четкий… И мощная шея.