— Да. Наверное… Наверное, ты права. Зачем тебе…
Без его руки холодно. Пусто. Его спина — это то, что заставляет меня зажать рот, чтобы из него не вырвалось то, что разорвет меня. Звук захлопнувшейся двери бьет под ноги, я падаю на табурет. Сижу, смотрю на сковороду с яичницей на плите.
Как все повторяется. Как все заворачивается в какое-то бесконечное, беспросветное кольцо.
Утыкаюсь лицом в ладони. Но слез нет.
Выходные проходят в режиме дня сурка. Я не выхожу из дома. Я даже не вылезаю из постели. Впрочем, мне так-то показан постельный режим.
Заказываю доставку готовой еды, отвечаю на сообщения от Зизи, разговариваю по телефону с мамой. И бесконечно листаю новости.
Я не искала их специально. От этого просто невозможно абстрагироваться, потому что об этом взрыве пишет все, везде, отовсюду. Фотографии с завода совершено апокалиптические. Я же ничего не знаю об этой большой нефтехимии. Я и не представляла, как это страшно.
Спустя сутки пожар потушен. Идет разбор завалов. Один погибший, около двадцати человек в больнице в тяжелом состоянии, шестеро числятся пропавшими.
Как же это все страшно… Это страшно для любого человека. Но я ищу в этих новостях что-то для себя. Личное. И нахожу.
Фамилия «Тамбовский» то и дело мелькает в новостях, и в самых противоречивых смыслах — так, что вообще ничего не понятно. А сам Богдан пару раз попадает на фото. Мрачный, с поджатыми губами и потемневшими щеками. Очень неожиданно видеть его в каске.
И я листаю и листаю ленту новостей.
И вспоминаю свое инфантильное «Не поеду!». Тогда я думала только о себе. О том, что Богдан снова променял меня, с моим горем, на что-то. Теперь я не могу не думать о нем. О том, что с ним.
И я снова листаю ленту. И понимаю на себе, что это такое — когда говорят, что волосы зашевелились от ужаса. Теперь мне кажется, что это не словесный оборот и не фигура речи.
Не понимаю, что теперь делать. Написать Богдану? Позвонить? Вспоминаю мужчину с фото — в каске, мрачного с запавшими глазами и потемневшими щеками. Что я ему скажу? Есть ли у него время на меня? Судя по последним сообщениям, там опять комиссия, целый министр выехал на место происшествия.
До меня ли Богдану? Вот если бы я сразу поехала с ним…
То что?!
Вдруг накатывает тошнота. Мне тошно и противно от самой себя. От того, что будто и не было этих десяти лет, и я все та же малолетняя дурочка, которой в голову приходят всякие бредовые идеи, и не приходит ни одной здравой мысли!
Может, хватит прятаться за свои детские «Ах, он меня не замечает»? Может, хватит цепляться за прошлое? Может, пора уже повзрослеть по-настоящему, а не только по паспорту?
К вечеру воскресенья мне ясно одно. Завтра я иду к врачу, а потом… Потом что-то решаю.
Глава 10
— Какая неожиданная встреча…
Неожиданная — это еще мягко сказано. Я просто замираю на месте.
И вовсе не визит к врачу тому причиной. Во врачебном кабинете мне не сказали ничего плохого или тревожащего. Даже похвалили.
И я в таком вот ободренном настроении в дверях клиники сталкиваюсь… с Татьяной.
Тамбовской.
Она смотрит на меня с каким-то веселым изумлением. А я смотрю на нее, открыв рот.
Хотя, как будто, ничего совсем невозможного в этой встрече нет. Это хорошая клиника, одна из лучших в городе, и то, что мы обе — и Татьяна, и я, в ней обсуживаемся — не то, чтобы удивительно. Но все же..
— Арина, с тобой все в порядке? — она трогает меня за руку.
Да как тут ответишь на этот вопрос? А Татьяна почему-то вдруг окидывает меня внимательным взглядом, буквально сканирует. Ее взгляд задерживается на животе. И мой собственный жест, абсолютно неосознанный — я прикрываю живот ладонью.
Зачем?! От кого?!
Там нечего уже прикрывать. Да и… Да и хватит демонизировать Татьяну, в конце концов!
Она пережила то же, что и я. А, может — и скорее всего — ей пришлось гораздо хуже, чем мне. Я ведь хотела узнать, как все было. Что, сезон сбывания желаний в моей жизни еще не завершен?
— Ты беременна? — вдруг выпаливает Татьяна.
Ее, собственно, не должно это волновать. Но киваю я отрицательно совсем не поэтому. А потому, что я и в самом деле не беременна.
Уже нет.
Она почему-то выдыхает, отвернувшись. Будто с облегчением. Что там было про «Не демонизировать»?!
— Но была.
Она резко поворачивается.
— Ты была беременна?! От Богдана?!
Это не ее дело. Это совершенно точно не ее дело.
Но это мое дело. Я вдруг понимаю, что для того, чтобы эти флэшбэки не били по мне, без конца то и дело выпрыгивая на меня из прошлого, мне надо во всем этом разобраться. И понять, что же произошло тогда между Татьяной и Богданом.