— Богдан! — топаю ногой. Господи, откуда во мне этот инфантильный жест с топаньем ножкой?! Как будто я с него эту шубу вымогаю. — Да не в шубе же дело!
— Без нее тоже нельзя. А это… — сгребает ключи с полочки, протягивает их мне. — Держи. Твои.
Все! Еще какое-то время смотрю на его чуть прищуренные глаза, на подрагивающий угол рта. Знаешь, что, Богдан Тамбовский…
Торопливо сдираю с колечка сердечко, бегу на кухню, вылетаю на балкон, открываю створку — и с размаху швыряю «Настюшу» наружу.
— Хулиганка, — слышится с кухни. — Закрывай окно, простудишься.
Я возвращаюсь на кухню прямо в руки Богдана. Нет уж! Упираюсь руками в каменную грудь.
— Кто эта Настюша?!
— Ну, бывшая же, — вздыхает Богдан. — У тебя ж этот вон… Руслан… был.
— А почему у нее ключи от твоей квартиры до сих пор есть?! — не сдаюсь я.
А Богдан все же привлекает меня к себе.
— Слушай, ну мы расставались так… Со скандалом. Я ее выгнал, если совсем честно. Про ключи забыл. А потом все как-то… То ей некогда, то мне некогда. Вот и… Извини. Извини, что так получилось.
Я вздыхаю. Сдаюсь. И прижимаюсь щекой к его плечу.
— Она за вещами приходила. Надо собрать.
— Давай не сейчас. Так пахнет... Я на грани обморока от таких запахов.
Улыбаюсь довольно, целую в колючую щеку.
— Иди, мой руки.
Богдан ловит мою ладонь, целует в самый центр.
— Я побреюсь.
Смеюсь. А вот не знаю, хочу я, чтобы он брился, или пусть снова бороду отращивает. С моей шубой хорошо будет сочетаться. «В точку», — внезапно реанимируется в моей голове буйный казачий атаман.
И я снова смеюсь.
Глава 12
Богдан отказывается от чая — под предлогом того, что к чаю ничего нет. А я купила, между прочим! Но если это не из-под моих рук, то, значит, не считается — как уведомил меня уважаемый Богдан Васильевич, увлекая на диван. Разбаловался рекордными темпами, как по мне. Но его хочется баловать, вот в чем ужас. Не все же ему меня шубами пугать.
Мы устраиваемся на диване, а он у Богдана огромный, буквой «П». Интересно, зачем ему такой?
Богдан обнимает меня, прижимается щекой к макушке. Как будто собирается с мыслями для разговора. И он прав. Нам надо поговорить. Только Богдан молчит. Видимо, слова все не подбираются. И у меня тоже. Мне очень хорошо и уютно в его руках сейчас, но я пытаюсь думать. Например, о том, как бы спросить его о том, как у него там дела на заводе. Мне, правда, интересно. Нет, не то слово. Мне надо это понимать. Я постараюсь понять. Я постараюсь разобраться в хитросплетениях этой большой нефтехимии, раз уже она меня со всех сторон окружила. Главное, чтобы этот умник не понял мои слова превратно — в стиле его бывшей жены.
И вместо этого мои мысли уползают в сторону Татьяны. Нет, о ней самой мне думать вообще не хочется. Все уже. Совсем все. Но она словно трамплин в прошлое. С Татьяной я свое прошлое закрыла. А с Богданом? Он ведь гораздо важнее для меня, чем Татьяна. Несравнимо важнее. И поэтому я вместо вопросов про работу говорю вдруг другое:
— Знаешь, как я по тебе в шестнадцать сохла?
Богдан молчит. Нормальные девушки в таком не признаются, я вот прямо нутром это чую! Я это запоздало понимаю. Но заткнуться уже не могу.
— Знаешь, до чего я дошла? Я завела левый аккаунт и написывала тебе всякую чушь. Про сны там. И прочий романтический бред.
— Незнакомка. Через заглавную «З».
Я подскакиваю. Точнее, пытаюсь, но Богдан крепко держит меня за плечи.
Поворачиваюсь, не веря тому, что услышала.
— Ты… Ты… Ты знал, что это я?!
Он медленно кивает, не сводя с меня внимательного взгляда. А вдруг сейчас, непоследовательно, внезапно, решаю, что хочу, чтобы он снова отрастил бороду. Иначе меня так и будет разрывать между двумя: гладковыбритым Бо из моего прошлого, в которого я была безответно влюблена в свои шестнадцать, и нынешним мужчиной, который стал для меня, кажется, самым важным человеком.
— Предполагал.
С ума сойти… Я не испытываю стыда или рефлексии. Прошлое все-таки осталось в прошлом. Частями. А частями — сидит сейчас рядом и смотрит на меня… Я даже слов не могу подобрать, каким взглядом. И молчать не могу!
— И о чем ты еще предполагал?
— Что ты в меня влюблена.
И тут то, десятилетней давности смущение все-таки настигает меня. И я отворачиваюсь и утыкаюсь лицом. Хочу в спинку дивана, но получается в плечо Богдана.
— Представляю, как это было утомительно для тебя.
— Очень. Тебе шестнадцать, ты сестра моего лучшего друга. Я просто не знал, что делать.