— Ариш, у тебя когда вручение диплома? — слышится за спиной голос Богдана.
— Двадцатого.
— Мы обязательно придем.
— У меня же двадцатого выступление! — не унимается крыса.
— Что-нибудь придумаем.
Звякает ключ в двери. Это приехали родители.
— Ариша! — из коридора кричит папа. — Мы не опоздали? Торт еще остался?
— Да!
Дорогие папа и мама, идите скорее, ешьте торт и выгоняйте крысу из нашего дома!
Глава 2
Свое намерение я исполнила. Сашка, Богдан и крыса ушли. Я немного посидела с родителями и ушла к себе. Поревела, как и собиралась. Но тихонько, чтобы папа с мамой не слышали. Уснула потом. А вечером, когда пришел Сашка и сел добивать торт, я устроила брату допрос.
— Кто эта Татьяна? Учится с вами?
— Что, не понравилась? — Сашка увлеченно выскребал остатки крема с тарелки. — Мне она тоже не нравится. К Бо липнет, вцепилась, как пиявка. Нет, она так ничего. Но липучая.
Мне Сашкины слова, с одной стороны — как бальзам на душу. Что она брату тоже не нравится. Семейная солидарность! А с другой стороны, то, что она липнет к Богдану — не нравится совсем! Но я это своим глазами видела, так-то.
— А что за выступление у нее? Ну, она сказала, что у нее двадцатого выступление.
— Так она в культуре учится. В смысле, институте культуры. На хореографическом.
— И где вы ее подобрали?! — еще и танцует! То-то мне показалось, что она жопой вертит!
— Да это Бо ее нашел. У них кампус общий. В общаге. Ну или как-то так.
Кусаю губы, чтобы не ляпнуть что-нибудь.
— Она противная! — нет, все-таки не выдерживаю.
— Согласен. Малая, а там больше торта нет?
— Остался последний кусок. Может, на завтра? К кофе?
— Нельзя оставлять на завтра то, что можно сожрать сегодня! — Сашка протягивает тарелку. — А торт вкусный, никого не слушай. И мы ее больше не приведем. Это она сама за нами увязалась, когда про тебя и торт услышала.
Я молча отдаю брату тарелку с последним куском торта. Его слова немного меня успокоили. Но все-таки не совсем. Эта танцующая крыса крутится где-то рядом с Богданом! А я…
— Вы, правда, придете ко мне на вручение аттестата?
— Если хочешь — придем. А если ты еще один торт испечешь… — Сашка добивает торт, бросает на меня короткий взгляд — и смеется. — Да придем, конечно. Без всякого торта.
Они, правда, приходят все! И родители, и Сашка с Богданом. И крыса!
— Богдан, какая у тебя красивая девушка, — подмигивает мама Богдану, пока крыса хихикает с нашим отцом. Одноклассницы заинтересованно косятся не только на Богдана, но и на Сашку. А у меня внутри, в области желудка, что-то кипит. Изжога сотого уровня!
Я два часа собиралась на вручение. Перемерила кучу нарядов. Два раза мыла волосы, чтобы их как следует уложить. С лица у меня, слава богу, все сошло. Ну, самое страшное. И еще сорок минут я потратила на то, чтобы сделать себе пристойный нюдовый макияж. Никто — точнее, Богдан — не должен догадаться, что я старалась!
А он приперся с крысой!
И букетом цветом. Пять розовых роз, перетянутых голубой лентой.
— Держи. Поздравляю с получением аттестата.
Я, разумеется, смущаюсь. Разглядываю розы. Тереблю ленту.
— Это в цвет твоих глаз.
Слышу, как фыркает крыса. Как смеется Сашка.
— Вообще-то, у Аришки глаза зеленые.
— Правда?
И я все-таки поднимаю взгляд.
А у тебя серые. Мне кажется, время останавливается. Все замирает вокруг нас. Пока мы смотрим друг другу в глаза.
— И правда… зеленые.
— Бо! — крыса дергает его за рукав. — Пойдемте. Мне еще надо перед выступлением переодеться успеть.
Они уходят. Вдвоем. А мы вчетвером идем в кафе отмечать мой аттестат.
— Мне кажется, такими темпами Богдан скоро женится, — смеется мама.
Я спотыкаюсь, папа ловит меня под локоть, снимает машину с сигнализации.
— Ой, ты скажешь, Лен, тоже. Они сейчас не торопятся с этим.
— Ну и зря, — мама поправляет мне ворот блузки. — Нечего с этим тянуть. У них все равно последний курс, уже можно про это думать. Но тебя, Аришкин… — треплет меня по волосам. — Тебя это не касается. Ты учись!
Сердито дергаю головой. Если мне рано, то и Богдану рано! Нечего тут!
Документы подавать в техникум я еду вместе с папой. Потому что я несовершеннолетняя. Как меня вдруг стало бесить вот это — несовершеннолетняя!
Папа над моим недовольством потешается все обратную дорогу.
— Эх, Аришкин, если бы ты знала, как это все быстро проходит, — он вздыхает. — Где мои семнадцать лет… Наслаждайся, пока можно.