Я не могу наслаждаться! Я даже не могу сама документы в техникум подать, без отца. А вокруг Богдана крутится какая-то крыса. А мама говорит, что он скоро женится.
Нет, этого не может быть! Богдан не может жениться! Ни на крысе, ни вообще.
Пока я несовершеннолетняя.
После сдачи сессии Саша устраивается на подработку. И не только он. Богдан тоже не уезжает к себе домой, они будут работать вместе. Вроде как даже по специальности. Папа их в какую-то лабораторию устроил — чуть ли не пробирки мыть, но все-таки это где-то рядом с тем, чему они учатся. Для меня то, что они там у себя в нефтехимическом изучают — сплошная абракадабра. Сейчас для меня главное то, что Богдан не уехал, и, наверное, будет бывать у нас. Хотя бы иногда.
Плохая новость в том, что крыса тоже никуда не уехала. И они все чаще гуляют вдвоем, о чем мне сообщает Сашка. Проходит уже две недели после вручения моего аттестата. Богдана я с тех пор больше не видела, только так, пару раз Сашка о нем говорил. Единственное мое утешение — его социальные сети. Там не то, чтобы много, но есть фотографии, которые я могу разглядывать. Но этого категорически мало! Я очень хочу снова увидеть Богдана, снова поговорить с ним! Только без крысы. Аккуратно навожу Сашку на разговор, но, оказывается, что Богдан без крысы сейчас вообще никуда, что у них там вовсю роман закрутился.
Мне приходится сбегать в свою комнату и реветь в подушку. Как это может быть?!
Как?! Это?! Может?! Быть?!
Но реветь и ничего не делать — это не про меня. План созревает мгновенно, не без помощи опыта одноклассниц. Фейковый аккаунт создать — раз. Написать Богдану — два. Правда, между «раз» и «два» — пауза. Длиной в пару дней. В которые я напряженно думаю, что ему написать. Так, чтобы он понял, как все серьезно. И чтобы не догадался, что это я. Ни за что! О том, что это напрочь нелогично, я в тот момент не думаю.
Все, что мне приходит в голову, кажется глупым. Не то. Не так. И потом, вдруг, утром, я решаюсь. Этому есть причина. Не вставая с кровати, пишу.
неЗнакомка: Ты мне сегодня снился.
Заглавная «З» — это намек на то, что я — зеленоглазая. Мне кажется это очень изящным намеком.
Ответ приходит тут же.
Богдан: Ты кто такая?
неЗнакомка: Я пока тебе этого не скажу. Но мы знакомы. И ты мне очень нравишься.
Он не отвечает. И это почему-то обнадеживает.
неЗнакомка: Ты в моем сне был где-то среди сугробов. Ты был в красном пуховике и пушистой шапке. Вокруг снег, ветер. Прям даже вьюга. Мне было страшно. А тебе — нет. Доброе утро, Богдан.
Богдан: Ты чокнутая. Не пиши мне больше.
У меня такое чувство, словно он меня ударил. Смотрю, не мигая, на экран. Почти не дышу. Потом отворачиваюсь к стене, наоборот, часто дышу ртом. Не выпускаю телефон из руки. За стеной гудит миксер, потом слышится мамин голос.
— Аришка, вставай, будем панкейки делать!
Мне нельзя плакать, пока родители дома. А потом в голову приходит неожиданная мысль, и я снова включаю экран телефона, чат с Богданом.
Так. Он меня не заблокировал. Отправил сообщение: «Не пиши мне больше». Но не заблокировал! А это значит…
А это значит, что я иду жарить панкейки. И думать!
На кухне мы собираемся всей семьей. Хотя я могла бы и спать — мне, в отличие от родителей и брата, никуда не надо. Но я жарю панкейки — потому что никто это не сделает так, как я — и слушаю разговор моих домашних. Тем более, разговор… увлекательный!
— Как там у Богдана дела с этой девушкой? Таня, кажется. Все серьезно?
Я замираю с силиконовой лопаточкой в руках.
— Да ну, — Сашка косится на меня. Точнее, на сковородку, где готовится очередная порция панкейков. — Это она к нему прилипла. Рыба-прилипала.
— А что, Богдану она совсем не нравится?
— Да нужна она ему! — фыркает Сашка и снова смотрит на сковородку. — Говорю же — прилипла.
— Какие же вы, мальчики, бесчувственные! Вот вечно так. Девочка по мальчику страдает, а вы — рыба-прилипала.
Отец хмыкает в усы. Но мама почему-то не оставляет тему.
— Вот когда я была молодая, помню, читала такой рассказ. «Письмо незнакомки» называется. Стефана Цвейга. Как раз про это.
— Матушка, я тебя умоляю, давай без Цвейга, а? С утра да на голодный желудок — помилосердствуй. Ариш, у тебя там не горит?
Ойкаю, начинаю спешно переворачивать панкейки. Вроде, не сильно пригорели, терпимо. А после завтрака, когда все разъезжаются по своим делам, ищу этот рассказ, про который рассказывала мама. И залипаю на нем. Читаю. Реву. Иду заваривать чай. Снова читаю. Снова реву.