У меня есть ещё пять минут для того, чтобы насладиться приятным тёплом домашнего очага и мне придётся вновь вернуться в чужие, холодные стены. За окном уже, почти, ночь и так хочется провести ее дома.
Я чувствую, что сегодня опасно оставаться с Рафальским наедине, мне нужна передышка, хоть один день, чтобы привести свои мысли в порядок. Я не хочу сближаться с ним, быть больше, чем просто знакомыми, но чувствую, что это происходит вопреки моей воле. Его взгляд, сегодня, возле кафе, впечатался в память так, что стоит мне закрыть глаза и вот он, передо мной, как наяву.
Бабник! Хам! Опасно!
Именно эту заметку из трёх слов я нацарапала себе на подкорке мозга и буду твердить себе каждый раз, когда ситуация будет выходить из под контроля, а я окажусь беззащитной, под властью его обаяния. Мне необходим этот метод, чтобы вовремя вразумить себя и не позволить быть безжалостно растоптанной, как многие, кто хотел попытать своё счастье и заполучить сердце Рафальского.
Когда я спускаюсь на улицу, парень уже стоит возле машины и, увидев меня, делает несколько шагов мне навстречу:
— Скажи, с твоей бабушкой все в порядке? Хорошо перенесла операцию?
Не понимаю, к чему эти вопросы, они кажутся странными и немного пугают.
— Да, — озадаченно киваю
— Значит, я со своей частью договора справился успешно?
Я опять киваю, только уже молча, а Рафальский в это время делает ещё шаг, оказавшись совсем близко, наклоняется и шепчет, касаясь горячим дыханием моей щеки:
— Тогда какого черта ты здесь, а не у меня дома?
— Я не твоя рабыня, имею право на личное время, — стараюсь придать голосу твердости, рискуя нарваться
— Лопушок, лучше не зли меня, я когда злой, сам себя боюсь. Садись в машину! — говорит тихо, с нажимом, а напряженные ноздри жадно выдыхают холодный воздух.
— Нет, — решительно отвечаю, неожиданно для самой себя, — я сегодня останусь дома!
— Ты решила навязать мне свои правила?
— Максим, пожалуйста, мне очень нужен этот день — говорю как можно мягче, пытаясь добиться доверительного контакта. Хочу коснуться рукой его плеча, но словно натыкаюсь на невидимую преграду, не в силах преодолеть ее сжимаю пальцы в кулак и на мгновенье закрываю глаза, — мне необходимо навести порядок у себя в голове.
— Согласен, это давно пора сделать, — шутливо хмыкает, стряхнув с лица напряжение скупой улыбкой
Это была провокация, чтобы вывести меня на эмоции, но я на неё не купилась, мне сейчас нужно толко одно, его положительное решение, поэтому терпеливо жду его ответ.
Он молчит, покусывает нижнюю губу, долго смотрит на меня тягучим взглядом, изучая, и о чем-то раздумывая.
— Говоришь, только один день, — улыбается кривой улыбкой, будто задумал что-то такое, известное лишь ему одному, — хорошо, я согласен. Какой порядок может быть у меня дома, если у тебя беспорядок в голове.
— Правда? — неподдельно удивляюсь, — спасибо!
— «Спасибо» — это слишком много, оно, как известно, даже в бумажник не помещается.
— Не поняла, ты что, хочешь, чтобы я тебе заплатила за свой выходной?
— Нет, — отрицательно мотает головой, — твои деньги мне не нужны. Ты вернешь мне этот день, — улыбается, как дикий зверь, который решил поиграть со свей жертвой, прежде, чем полакомиться ее мясом.
Я не понимаю в чем подвох и почему сверкают победные искры в его глазах, но мне сейчас неважно, что будет после, я подумаю об этом потом, главное, что я смогу провести целые сутки, наслаждаясь одиночеством, а за это я готова быть щедрой.
— Да без проблем, — довольно хмыкаю
— Ты не поняла, — произносит с легкой хрипотцой, — мне не нужен ещё один день твоей работы, мне нужен в этом месяце день, который ты полностью посвятишь мне и будешь делать все, что я тебе скажу
— Тебе это зачем?
— Не твоё дело
— Рафальский, учти, спать я с тобой не буду
Парня явно повеселило мое заявление и он даже не собирается от меня скрывать свой насмешливый взгляд, за которым отчётливо читается моя нелепость.
— Лопушок, я не твой прыщавый одногруппник, которому нужно месяцами окучивать девушку, чтобы она согласилась со мной переспать. Я могу заниматься сексом когда захочу и сколько захочу и ты последняя в очереди, к кому я за этим приду.
От такого откровенного признания у меня тут же заалели щеки, а где-то в груди больно уколол укол обиды, похожей на ревность. Он смотрит на меня. как всегда, хмурым и тяжелым взглядом, под которым я впервые смущаюсь.
«Хам! Бабник! Опасно!» — мысленно вторю себе, снова почувствовав внутри себя странные перемены. Так, все, нужно с эти завязывать и поскорее бежать от него прочь, пусть на один день, мне этого будет достаточно, чтобы вразумить себя.