Ты не в моем вкусе

***

Весь следующий выходной я занимаюсь подготовкой к предстоящему зачету, вечером еду навестить бабушку и почти не думаю о Рафальском.

Только встречи все-равно не избежать и мне придётся вернуться обратно в его квартиру, чтобы отработать деньги, которые ушли на лечение бабушки.

В понедельник, после зачета, мы нашей троицей выходим на крыльцо учебного корпуса, чтобы выдохнуть и порадоваться успешной сдаче.

Машка без умолку рассказывает, как нелегко ей дался билет, но она все-равно дожала и ответила Савиевне на каверзные вопросы.

— Это нужно отметить, как насчёт того, чтобы встретиться вечером в кафе? — предложила Красильникова, довольно потирая ладошки

— Я не против, только я буду с Линой, — ответил Зайцев

— А я, наверное, пас, — выдохнула я

— Почему? — уставилась на меня Машка

— Мне нужно на работу, не знаю, успею ли я освободиться к вечеру

— Ты так и не сказала, где ты работаешь? — поинтересовалась подруга

— Да ничего интересного, помогаю по дому бабушкиному знакомому, а он согласилась взамен оплатить ее операцию, — почти не вру, вот только Рафальского осталось с бабушкой познакомить, чтобы это оказалось правдой

— Ничего себе, хорошо когда есть такие знакомые, — удивился Генка

— Зайцев, — окликнул где-то неподалёку знакомый голос, — отвлекись на пару минут

Мы все повернулись и по моему телу пробежала дрож волнения. Я не видела его сутки, но сейчас, ощутив на себе взгляд Рафальского, сердце пропустило несколько ударов, а потом зачастило, гулкими ударами отдаваясь в ушах.

— Лопушок, я сейчас ослепну, — закатила глаза Света Новожилова, черт знает откуда взявшаяся.

Я спохватываюсь и кидаю на девушку злой взгляд.

— Новожилова, чего тебе надо? — лениво бормочу

— Говорю, глаза у тебя блестят так, что ослепнуть можно, — насмехаясь произносит, — твои надежды так же пусты, как…

— Твоя голова, — перебиваю я брюнетку. — Послушай, любительница хоккея и брошенных шайб, мой тебе совет, займись лучше своей личной жизнью, а то уже гормоны у тебя, видимо, шалят, раз зрение подводит

Машка стоит рядом и все слышит, но не встревает в разговор до тех пор, пока пустоголовая моделька не покидает крыльцо.

— Валь, скажи честно, у тебя с Рафальским что-то было? — обеспокоено спрашивает подруга

— Маш, ты в своём уме? — бросаю на неё изумленный взгляд, — на таких как я он даже не смотрит, я не в его вкусе, так что можешь быть спокойна

— А он?

— Что он? — непонимающе морщусь

— Он, в твоём вкусе? — продолжает расспрос подруга

— Маш, я не поняла, я что дала какой-то повод себя подозревать?

— Ну, если честно, я тоже заметила, что между вами что-то есть. Он в субботу так на Шабалина смотрел, когда тот пошёл тебя провожать, что мне показалось, он его убьёт одним только взглядом

— Маш, тебе показалось, — уже раздражаюсь я от этого разговора, — давай сменим тему.

— Хорошо, — улыбается подруга, а потом с издевкой добавляет, — честно, если бы он подкатил ко мне, я бы тоже не удержалась. Это высший калибр соблазна и искушения.

Я закатываю глаза и пускаю смешок, «Кто бы спорил» — думаю про себя и в очередной раз убеждаю, что с Рафальским мы чужие и ближе никогда не станем, мы растём на разных полях.

— Так, девочки, кафе отменяется, — возвращается к нам довольный, запыхавшийся Генка, — мы сегодня идём на хоккей, — трясёт перед нами билетами

— Куда? — удивляется Машка

— Сегодня наши Львы с Ракетой играют, матч будет что надо, у меня есть четыре билета

— Круто, я никогда не была на хоккее, — радостно хлопает в ладоши подруга

— Извините, но я пропущу

— Валь, ну пожалуйста, пойдём, — умоляет Машка и смотрит на меня, хлопая своими хитрыми глазами

— Хорошо, постараюсь, — сдаюсь я

— Значит, в 18:30 встречаемся возле ледового, быть без опозданий, — предупреждает Генка, — до вечера, а то мне ещё Лину нужно встретить с факультатива

Мы попрощались, Генка убежал по делам, Машка тоже быстро испарилась, а я устало выдохнула, пожала плечами и по привычке пошла в сторону дома, но не успела я свернуть за угол, как передо мной резко затормозила чёрная иномарка, чуть не повалив меня с ног.

Открывается водительская дверь и оттуда выходит Рафальский, обходит машину со стороны капота и открывает передо мной пассажирскую дверь:

— Выходные закончились, Дюймовочка, пора возвращаться.