— Да, — отвечает он, не отводя от меня взгляда. — Сам лично видел.
Пообещав себе не быть трусихой, я старалась вести себя дружелюбно и не обращать внимания на его грубость, но это уже верх моего терпения.
— Не неси ерунды, — мой голос дрожит, но твердость никуда не делась. — Перестань говорить того, чего не было.
В комнате на несколько секунд царит молчание, никто первый не пытается нарушить ее.
— Отвечаешь словно его девушка — это ты, — усмехается Ринат, но его улыбка сходит с лица, когда видит еле заметный кивок моего бывшего парня. — Серьезно? Это ты его бывшая, которая изменила ему?
— Никому она не изменяла, — слышу я грозный голос Полины. — Прости, я не могу молчать, когда тебя выставляют изменщицей.
— Она и есть изменщица, — добавляет Ульяна.
— Она не…
— Не нужно, я сама, — останавливаю подругу. — Да, я его бывшая девушка и нет, я ему не изменяла.
— Как же, — вклинивается Ринат.
— Я не буду переубеждать тебя. Если ты принял решение верить ему, не узнав всех обстоятельств, твое право. — Я перевожу взгляд на Кузнецова. — А от тебя я не ожидала такого.
— Не понимаю, о чем ты говоришь, — его плечи расслаблены, а в глазах мелькает напряжение, — ты изменила мне, а я еще должен переживать о твоей реакции?
— Перестать говорить о том, чего не было! — сама не понимаю откуда у меня появляются силы и голос, отвечать ему. — Ты сам знаешь, почему мы расстались и не нужно теперь винить меня, рассказывая всем окружающим, что я изменница. Хоть один раз будь мужчиной и признайся, что виноват в нашем разрыве ты сам!
— Ах быть мужчиной? — Кузнецов поддается вперед, а я рефлекторно вдавливаю себя в спинку дивана. — Значит я был недостаточно мужественным для тебя? Так хочешь сказать?
— Эй, эй, — вмешивается Марк, — полегче.
— Ты вообще не лезь, — свирепо отвечает бывший парень. — Думаешь, я не видел тебя, как ты ошивался рядом с ней каждый день?
— Я не ошивался, а помогал, — спокойствие в голосе Марка меня поражает. — И как друг, предупреждаю тебя, если еще раз голос повысишь, я не буду сидеть на месте.
— Тебя забыл спросить.
— Забыл.
— Что ты сказал? — Леша резко встает, тем самым Уля падает между диваном и столиком.
— Эй, Леха, ты чего? — Рома помогает девушке встать. — Что с тобой? Ты что пьян? Когда успел?
— Не твое дело.
— Не груби! — именинник говорит твердым голосом, возвращаясь на диван. — Успокойся и сядь.
— Сяду, но не успокоюсь, — он смотрит на меня взглядом, от которого снова пробегает холодная дрожь. — Ты не ответила.
— Мне нечего тебе ответить, — я смотрю прямо ему в глаза и поражаюсь своей решимости. — Я тебе все сказала.
— Нет, не все.
— Леша! — я пытаюсь быть спокойной. — А тебе не кажется, что ты не должен выяснять со мной отношения при своей девушке? Это в первую очередь некрасиво по отношению к ней.
— Нет, не кажется. Говори! — я смотрю на печальный взгляд Ульяны, сидящий рядом с Викой.
— Это не то место, где мы должны выяснять отношения, — предпринимаю я еще одну попытку его успокоить.
— Мне нет дело, где мы, я сказал тебе говорить, — я чувствую, как подруга напрягается, не сводя своего взгляда с парня и вот-вот готовая наброситься на него.
— Да, что я должна тебе сказать? — теряю я всякое терпение к этому человеку. — Скажи что? Почему мы разошлись? Ты сам знаешь ответ.
— Нет, не знаю.
— Ты издеваешься? Ты даже сейчас показываешь, что все наши отношения и после их, ты не слышал меня! — я дышу ровно. Пора прекратить это цирк раз и навсегда. — Поверь мне, я всегда думала, что причиной расставания может быть измена, предательство или сильный обман, но оказалось, нет. Чувство одиночества, безразличия и ненужности, — я загибаю пальцы, — нехватка внимания, отсутствие поддержки, обманы и твое нежелания слышать меня, вылилось в мое решение разойтись с тобой. Я была не счастлива с тобой и мне кажется поступила правильно, сказав тебе.
— Поступила правильно? — он яростно фыркает. — Ты в один день решила разойтись со мной, оставив меня с огромной дырой в области сердца.
— Меньше пафоса, пожалуйста, — издает едкий комментарий Полина.
— Заткнись! — рявкает на нее Кузнецов, смотря с бешеными глазами.
— Еще раз так скажешь ей, вышвырну тебя отсюда и спрашивать никого не буду, понял? — за внешним спокойствием, читается боевая решимость Ильи.
— Еще один защитник нашелся, — Кузнецов закатывает глаза.
— Нашелся.
— Да, пожалуйста, мне нет до вас никакого дела, — парень слегка покачивается, хотя сидит на месте.
— Братан, — обращается к нему Никита. — Давай ты пойдешь поспишь? Реально это не лучшее место и время, что-то выяснять. Все же день рождения друга.
— Никитос, отвянь, — он даже не смотрит на него. — Пожалуйста.
— Да я как лучше хочу.
— Я сам знаю! — кричит Леша, но потом резко становится тихим. — Как для меня лучше.
Качнув головой и с сожалением в глазах, я мысленно извиняюсь перед Ромой. Мне ужасно стыдно за то, что мы устроили сейчас. Я сама хочу все прекратить и постараться вернуть всеобщий настрой веселья. Если бы я знала, что Леша здесь будет, то ни за чтобы не пришла.
— Даша! — строго зовет меня бывший молодой человек. — Как ты могла так быстро отказаться от нас? От наших отношений?
— Леш, пожалуйста, давай не будем больше ничего выяснять. Мы портим праздник.
— Мне все равно! — он ударяет кулаком по стеклянному столу и тот чудом остается целым. — Мы были с тобой в отношениях больше двух лет, а сейчас ты не можешь мне уделить и пяти минут своего времени и ответить на этот чертов вопрос?
— Я тебя предупреждал! — Марк резко встает, сжав руки в кулак. Я рефлекторно тоже встаю, чтобы не дать ему сделать никаких глупостей.
— Марк, пожалуйста, не нужно, — прошу я, кладя свою ладонь ему на грудь. — Все нормально.
— Вот видишь, парень, она говорит, все нормально. Так что сядь. — Кузнецов смотрит на него исподлобья с издевательской усмешкой. Я впервые вижу бывшего парня таким злым и бесстрашным. Я его боюсь, но я должна ответить ему, иначе он не успокоится.
— Марк, пожалуйста, — тихим убаюкивающим голосом, прошу я. Парень переводит взгляд с Леши на меня, хмуря брови. — Пожалуйста.
— Только ради тебя, — он рукой велит мне усаживаться в его кресло, а сам садится рядом на подлокотник. Я не сопротивляюсь.
— Леша, мы поднимаем эту тему в последний раз, — стараюсь говорить равно. — Я не понимаю, почему ты вновь и вновь спрашиваешь меня об этом. Разве я тебя не говорила, что мне одиноко? Что мне не хватает твоего внимания и общения? Разве я не просила всего этого?
— Просила, — тяжело вздыхая, отвечает парень.
— А что делал ты? Ты уходил, куда угодно, делал, что угодно и встречался с кем удобно, но не был со мной. Я чувствовала себя одинокой, но была в отношении с тобой, разве это нормально?
— Не нормально, — он упустит голову вниз. — Разве больше ничего нельзя сделать?
— Нет и так будет лучше для нас.
— Это будет лучше для тебя! — его серые глаза полны злости. Я не успеваю следить за сменой его настроения. — Ты не имела права бросать меня, понятно? Только я могу это сделать.
— Я тебе ничего не должна!
— Еще как должна. Я потратил на тебя почти три года своей жизни и где твоя благодарность?
— А где твоя благодарность, Леша? — повышаю голос. — Так бывает, люди расходится, но я поступила честно по отношении к тебе и не стало мучить ни тебя, ни себя. А что делаешь ты? Рассказываешь небылицы своим друзья о том, какая я плохая? Что изменяю тебе с начальником отдела, в котором работаю? — он молчит, но на его скулах играют желваки. — Что бы ты знал, Леша, начальник отдела — женщина. Это снова подтверждает тот факт, что ты не интересовался ни моей работой, ни моей жизнью.
Меня охватывает злость, каждая клетка моего тела хочет подойти и дать ему пощечину, но я чувствую легкие успокаивающие прикосновения по своей спине от хоккеиста, сидящего рядом, и все эмоции ослабевают, заостряя внимания лишь на круговых движениях между лопаток. Я делаю медленный вдох, чтобы дать себе время успокоиться.
Человеческие чувства не контролируется, как бы я этого не хотела. Нельзя так просто взять и нажать какую-то волшебную кнопку и забыть все, что было между нами с Лешей. Как бы здравые мысли не пытались опередить чувства, у них не получится. Эмоции сильнее всяких доводов, поэтому порой так тяжело их сдерживать.
— Даша, может твой друг перестанет тебя трогать, пока я с тобой разговариваю? — суровый и блестящий от агрессии взгляд нацелен прямо на Марка. — Думаете, я ничего не вижу.