- Ты сегодня опять до утра? – интересуется Таня.
- Ага. И на выходные. Выспаться надо.
- Честно, я бы тоже работать пошла, но, боюсь, с народным пением для меня ничего нет.
- Ага, «Валенки» уже не в тренде, - кивает Катя, что-то записывая в тетрадку.
Вообще, для меня это колоссальный опыт жить всем вместе в одном пространстве. Сестер и братьев у меня нет, приходится мириться со всеми недостатками соседок, подстраиваться под их ритм и настроение. Разумеется, это сложно. Мы ругаемся, конечно, но не часто. В основном, если кто-то громко собирается на учебу, когда другие спят, или когда съели чужое. Конфеты и колбаса, например, у нас долго не хранятся. Плюс постоянно из соседних комнат что-то попрошайничают, общежитие – одним словом.
В семь вечера я уже на работе. Знакомлюсь с Олегом. Он оказывается полной противоположностью Лехи. Высокий, худой как палка и молчаливый.
Смена идет своим чередом, гостей много, играет музыка, все веселятся. Ближе к часу ночи я вижу, как за центральный столик усаживается небольшая компания из шести человек. Среди них замечаю белокурую голову Милены, которая что-то усердно пытается доказать Маше, нашей официантке. Маша как героиня тургеневских романов, светлая и чистая девушка с длинной русой косой. Она тоже студентка, днем учится, по ночам работает, чтоб обеспечивать младшего брата, мать у нее в очередном запое. Я не знаю, когда официантка спит, потому что работает она без выходных совершенно. По ее лицу замечаю, что она растеряна, но Милена что-то продолжает вдалбливать. Просканировав компанию, узнаю среди молодых людей Александра, который залипает в телефоне и совершенно не участвует в диалоге.
- Знаешь ее? – киваю на Милену, привлекая внимание Олега.
- Милену? Конечно! – буркает он, и утыкается в пульт, подкручивая басы. На сцене отрываются, как в последний раз, молодые мамочки под песню «Мама Люба».
- Что она из себя представляет? – не сдаюсь я.
- Ой, мажорка типичная. Вечно до Машки докапывается, то ей коктейль разбавили, то Цезарь не так приготовили. Живет на деньги родителей, нигде не работает. Не знаю только, что Александр в ней нашел. Такой интеллигентный молодой человек. Кроме Маши с ней никто работать не может, любого доведет.
- А, ясно.
Краем глаза замечаю, как Маша убегает в сторону кухни, вытирая слезы ладошками.
Девчонки на сцене заканчивают петь, выхожу я. В свете софитов встаю ровно напротив Саши.
- Доброй ночи, дорогие друзья! – мягко говорю я в микрофон. – Приветствуем компанию, которая присоединилась к нам совсем недавно. Вы уже решили, что будете исполнять?
- Мы пропустим круг! – кричит парень с огненно-рыжей бородой.
- Ваше право! – улыбаюсь я. – Напоминаю, меня зовут Лана, эту ночь мы проведем вместе.
- Я бы провел с тобой ночь, Лана! - слышу из зала мужской голос, но пропускаю мимо ушей.
- Музыка делает нас более чистыми, светлыми, через нее мы очищаем свою душу и раскрываем самое тайное. Она идет от сердца к сердцу. Музыка – прекрасный способ стирания мыслей, плохих и не очень. Самый лучший и самый давний. Я хотела бы исполнить для вас песню «Ты не верь слезам!»
Двигаясь в такт музыке, наблюдаю за происходящим за центральным столиком. Помимо Саши и Милены там еще две пары, они пьют алкоголь и смеются. Милена же сидит, надув губы, Саша что-то ей сердито шепчет. Из-за соседних столов подтягиваются люди, которые танцуют у сцены, меня снимают на телефоны, кто-то просто слушает. Увлекшись, я отдаюсь песне до конца. Замечаю, как разъяренная девушка бросает со стола стакан и пулей вылетает из зала, Саша остается на месте и, наконец, смотрит на меня.
Глава 12. Света
Не знаю почему, но мне безумно приятно. Он сегодня без галстука, но снова в белой рубашке, которая очень ему идет. Наклонившись к приятелю, что-то отвечает и указывает в мою сторону, затем машет рукой в знак приветствия. Я слегка киваю и заканчиваю исполнение.
У меня небольшой перерыв, следующая компания оплатила три песни подряд. Есть минут десять.
- Я в туалет, глотну кофе, и вернусь! – сообщаю Олегу.
Срываюсь с места и спешу в сторону уборной. До туалета персонала идти дальше, поэтому направляюсь в гостевой. Делаю свои дела, и мою руки. Из закрытой кабинки до меня доносятся женские всхлипывания.
- Эй, - стучу я. – У тебя все в порядке?
- Отвали!
- Я хочу тебе помочь!
- Не нужна мне ничья помощь! – срывается на фальцет женский голос.
- У тебя истерика. Умойся, я могу принести воды.