Здесь выстроены две строчки, каждое слово на отдельном листке. Вот первая строчка: «не», «его», «смог», «спасти», «бы», «никто».
А вот и вторая: «к воде», «устраивает», «если», «так», «тебя», «больше», «иди».
Я сажусь на пол и начинаю размышлять. Что-то кажется мне знакомым в группах слов, но только порядок странный.
Я снимаю слова первой строчки, выкладываю их перед собой и начинаю передвигать, меняя местами, пока у меня не получается предложение с неким смыслом.
Никто не смог бы спасти его.
Потом то же самое проделываю со второй строчкой. Вот что у меня получается.
Иди к воде, если тебя так больше устраивает.
Когда я спускаюсь вниз, то обнаруживаю, что в доме остались только миссис Финч и Декка. Она говорит мне, что Кейт отправилась на поиски Тео и неизвестно, когда вернется. У меня не остается выбора. Придется разговаривать с мамой Финча. Я прошу ее пройти со мной наверх. Она поднимается так медленно, как будто успела сильно состариться за последние дни, и мне приходится ее ждать.
Она стоит у двери и колеблется.
– Что случилось, Вайолет? Что такое? Мне кажется, больше сюрпризов я не вынесу.
– Там есть подсказка, где он может быть.
Тогда она проходит вслед за мной в комнату. Войдя внутрь, она начинает оглядываться по сторонам, будто видит все это впервые.
– Когда он успел выкрасить комнату в голубой цвет?
Вместо ответа я приглашаю ее пройти за собой:
– Вот сюда.
Мы стоим у его шкафа, и она прикрывает рот от удивления. Тут стало пусто, многие вещи отсутствуют. Я сажусь на корточки перед стенкой и показываю ей приклеенные записки с выстроенными мной словами.
Она говорит:
– Вот эта первая строчка… Эти слова он произнес, когда погиб кардинал.
– Я думаю, он отправился в одно из тех мест, по которым мы с ним путешествовали, такое, где есть вода.
«Слова написаны в «Волнах», – сообщил он мне в «Фейсбуке». Его письмо было отправлено в девять сорок семь утра. Именно в это время был совершен розыгрыш с гравитационным эффектом Юпитера и Плутона. Вода могла быть и на карьере, и у семи столпов. Он мог иметь в виду и речку, которая протекает рядом с нашей школой. Да я вспомнила бы сотню других мест, где есть вода. Взгляд миссис Финч кажется мне пустым, и я не могу понять, слушает она меня или нет.
– Я могу указать вам направления и названия мест, где он может сейчас находиться. Есть такие места, куда он мог бы отправиться. Кажется, я даже знаю, где его можно найти с наибольшей вероятностью.
Тогда она поворачивается и кладет руку на мое предплечье, а потом сжимает его с такой силой, что я чувствую, как на коже начинают образовываться кровоподтеки.
– Мне очень неловко просить тебя, но… не могла бы ты сама отправиться туда? Просто я… я так волнуюсь, что… не думаю, что я сейчас в состоянии… вдруг я обнаружу там… ну… в общем… – Она снова начинает рыдать взахлеб, и все это так ужасно, что я готова пообещать ей что угодно, только бы она остановилась. – Мне очень, очень нужно, чтобы ты вернула его домой.
Вайолет
26 апреля. Часть вторая
Я еду не из-за его мамы или папы, не из-за Кейт и не из-за Декки. Я еду из-за себя самой. Наверное, потому что я знаю, что именно найду. Или, возможно, потому что знаю: за найденное мне придется винить саму себя. В конце концов, это из-за меня ему пришлось вылезти из шкафа. Именно я вытолкнула его оттуда разговором со своими родителями, тем самым предав его. Он никогда бы не ушел, если бы не я. К тому же, говорю я себе, Финч хотел бы, чтобы приехала именно я.
Я помню дорогу в Преритон наизусть, без карты. Звоню родителям и говорю, что вернусь домой позже, у меня дела и отключаюсь на полуслове, даже когда папа о чем-то меня спрашивает, после чего отправляюсь в путь. Я еду быстрее, чем обычно, и я жутко спокойна, словно в Преритон гонит кто-то другой. Выключаю музыку. Вот так я сосредоточиваюсь, чтобы поскорее туда попасть.
Если бы синь осталась навсегда, если бы прибежище стало вечным.
Ничто не могло заставить его держаться дольше.
Первое, что я вижу, – это Гаденыш, припаркованный на обочине с заехавшими на насыпь передними и задними правыми колесами. Я останавливаюсь за ним и глушу двигатель, оставаясь в машине.
Я могу уехать прямо сейчас. Если я это сделаю, Теодор Финч еще останется в этом мире, живой и странствующий, пусть и без меня. Мои пальцы ложатся на ключ зажигания.
Уезжай.
Я выхожу из машины, и меня озаряет солнце, слишком теплое для апреля в Индиане. Небо сияет синевой после долгих месяцев беспросветной серости, нарушенной лишь тем самым погожим деньком. Куртку я решаю не брать.