– Я хотел удостовериться… вместе с тобой… нужна ли тебе помощь… а также сказать тебе… что ты можешь сдать все… что успела собрать… Я, разумеется… понимаю… что существуют исключительные… обстоятельства.
Исключительные обстоятельства. Это я. Это Вайолет Марки. Бедная, навсегда изменившаяся Вайолет и ее исключительные обстоятельства. С ней надо поосторожнее, потому что она хрупкая и может разбиться, если с нее спрашивать так же, как с остальных.
– Спасибо, но у меня все в порядке. – Я справлюсь. Я покажу им, что я не фарфоровая кукла с ярлыком «Осторожно! Стекло!». Просто жаль, что мы с Финчем не систематизировали все наши путешествия и не задокументировали их чуть лучше. Мы так были поглощены моментом, что мне нечего показать, кроме наполовину исписанной тетради, нескольких фотографий и карты с пометками.
Тем же вечером я занимаюсь самоистязанием, читая с самого начала нашу ленту сообщений в «Фейсбуке». А потом, зная, что он никогда этого не прочтет, открываю нашу тетрадь с записями и начинаю работать.
Письмо человеку, совершившему самоубийство, от Вайолет Марки
Где ты? Почему ты ушел? Кажется, я никогда этого не узнаю. Может, потому, что я тебя разозлила? Потому, что пыталась помочь? Потому, что не откликнулась, когда ты бросал камешки в мое окно? А если бы откликнулась? Что бы ты тогда мне сказал? Смогла бы я уговорить тебя остаться или отговорить от того, что ты сделал? Что бы вообще произошло?
Ты знаешь, что отныне моя жизнь навсегда изменилась. Я раньше думала, что это так, потому что ты вошел в мою жизнь и показал мне Индиану, вытащив из комнатки в огромный мир. Даже если бы мы не путешествовали, ты все равно показал бы мне мир, даже с пола своего шкафа. Я не знала, что моя жизнь навсегда изменится оттого, что ты любил меня, а потом ушел – безвозвратно.
Так что, по-моему, не существовало никакого великого манифеста, даже если ты заставил меня поверить, что он был. По-моему, это был просто школьный проект.
Я никогда не прощу тебе того, что ты меня покинул. Просто хочу, чтобы ты смог простить меня. Ты спас мне жизнь.
И в конце я приписываю: «Почему же я не смогла спасти жизнь тебе?».
Я откидываюсь на спинку стула и над письменным столом вижу макеты эскизов страниц интернет-журнала «Зерно». Я добавила новую категорию: «Посоветуйтесь с экспертом». Мой взгляд скользит к листу бумаги с описанием того, о чем этот журнал. Он задерживается на последней строчке: «Начать здесь».
Через мгновение я вскакиваю со стула и начинаю рыскать по комнате. Сначала я не могу припомнить, что я сделала с картой. Я испытываю приступ паники, от которого меня трясет: а вдруг я ее потеряла? Тогда исчезнет еще одна частичка Финча.
Я нахожу ее в портфеле, с третьей попытки, словно она появилась из ниоткуда. Я разворачиваю карту и смотрю на оставшиеся пометки, обведенные кружками. Осталось пять мест, которые я должна увидеть одна. Финч пронумеровал их, так что порядок есть.
Вайолет
Первое и второе из оставшихся путешествий
Городок Миллтаун с населением всего восемьсот пятнадцать человек расположен рядом с границей штата Кентукки. Мне приходится остановиться и спросить, как добраться до обувных деревьев. Женщина по имени Майра указывает в сторону места, которое называется Чертова низина. Совсем скоро асфальт кончается, и вот я еду по узкому проселку, то и дело поглядывая вверх, как сказала мне Майра. Когда мне начинает казаться, что я заблудилась, я попадаю на окруженный лесом четырехсторонний перекресток.
Я съезжаю на обочину и выхожу из машины. Где-то вдалеке я слышу крики и смех играющих детей. Со всех сторон стоят деревья, увешанные обувью. Сотни и сотни ботинок, туфель, кроссовок и прочей обуви. Большинство из них висит на завязанных шнурках и походит на огромные елочные игрушки. Майра сказала, что не помнит, как все это началось и кто первый оставил там свою пару обуви, но люди съезжаются отовсюду, чтобы украсить деревья. Ходит слух, что известный баскетболист Ларри Берд тоже оставил здесь свою пару.
Задача проста: оставить тут обувь. Я привезла свои кроссовки и желтые кеды Элеоноры. Я стою, задрав голову вверх, пытаясь решить, где бы их разместить. Я повешу их рядом на самом первом дереве, наиболее густо украшенном обувью, в которое несколько раз попадала молния. Я это знаю, потому что у него рассохшийся и черный ствол.