– Все в порядке, смеяться не вредно. Земля под тобой не разверзнется. В ад ты не попадешь. Поверь мне. Если ад существует, я попаду туда раньше тебя, и они будут так усердно заниматься мной, что на тебя у них даже времени не останется.
Я хочу спросить его: а с ним-то что, собственно говоря, случилось? Это правда, что у него был нервный срыв? И что у него была передозировка наркоты? Где он пропадал в конце прошлого семестра?
– Я слышала много всего.
– Обо мне?
– Это правда?
– Не исключено.
Он встряхивает головой, чтобы волосы не лезли в глаза, и смотрит на меня долго и пристально. При этом его взгляд медленно перемещается вниз по моему лицу и задерживается на губах. Мгновение мне кажется, что он собирается поцеловать меня. В это же мгновение мне самой хочется этого.
– Значит, один пункт можно вычеркнуть, так? Минус один. Остается еще один. Куда дальше? – Мой голос напоминает мне тон папиной секретарши.
– У меня в рюкзаке есть карта. – При этом он не сдвинулся с места, чтобы достать ее. Он продолжает стоять, глубоко дыша и разглядывая местность. Я сама собираюсь достать карту, потому что это у меня в характере. Вернее, раньше было в характере. Задумав что-то, я готова двигаться дальше, не останавливаясь, пока не достигну намеченной цели. Но он, похоже, никуда не собирается, и его рука снова быстро находит мою ладонь. Вместо того, чтобы отдернуть ее, я продолжаю неподвижно стоять на своем месте, и мне это на самом деле очень приятно. Вновь пробегает электрический разряд. Тело вибрирует. Дует легкий ветерок, шелестя листвой. Я как будто слышу музыку природы. Мы стоим рядом и озираемся, рассматривая все то, что видим перед собой, по сторонам и наверху.
И вдруг он предлагает:
– Давай спрыгнем.
– Ты уверен? Это же самое высокое место в Индиане.
– Уверен. Или теперь, или никогда. Только мне надо знать: ты со мной?
– Хорошо.
– Готова?
– Готова.
– На счет «три».
Мы прыгаем, и вокруг нас тут же собираются детишки. Мы приземляемся, поднимая облако пыли, и смеемся. Финч важно сообщает им, не забывая про австралийский акцент:
– Мы профессионалы. Вы даже не пытайтесь это повторить.
Мы оставляем несколько британских монет, красный медиатор и брелок с символикой нашей школы. Мы прячем все это в тайник, сделанный в виде камня, который Финч отыскал в своем гараже. Он кладет его рядом с другими камнями на вершину холмика, отмечающего самую высокую точку штата. Потом стряхивает пыль с рук и выпрямляется.
– А теперь, хочешь ты того или нет, мы становимся частицей этого места. Если только, конечно, кто-нибудь из детей не проберется сюда, обнаружит наш тайник и ограбит нас самым бессовестным образом.
Без его рук у меня мерзнут ладони. Я достаю свой телефон и заявляю:
– Это надо задокументировать. – Прежде чем он одобрительно кивает, я успеваю сделать несколько кадров, а потом мы по очереди снимаем друг друга на самой высокой точке штата.
Потом Финч достает из рюкзака карту и школьную тетрадь, передает мне тетрадь вместе с ручкой, оправдываясь, что пишет как курица лапой, а потому все записи буду вести я. Мне так и хочется сказать ему, что лучше бы я поехала на машине до самого Индианаполиса, чем стала бы писать в этой тетради.
Но он смотрит на меня, и я быстро заношу в тетрадь кое-какие данные: местоположение объекта, дату, время, краткое описание самого места и даже детишек на заборе, затем мы разворачиваем карту на столе для пикника.
Финч проводит указательным пальцем по красным линиям, обозначающим шоссе.
– Я помню, что Блэк говорил о двух достопримечательностях, которые мы должны посмотреть сами и рассказать о них другим. Но мне кажется, что этого будет недостаточно. Думаю, мы должны посетить все.
– Все? Что именно?
– Все достопримечательности нашего штата. Или столько, сколько успеем до конца учебного года.
– Только два места. Мы договаривались именно так.
Он изучает карту, потом качает головой. Его рука движется по карте. Он отмечает множество мест – обвел кружочком практически каждый город, где есть хоть что-то достойное внимания. Это Дьюн-стейт-парк – самое большое яйцо в мире, родной край скаковой лошади по кличке Дэн Патч, катакомбы Марк-стрит и семь столпов, которые на самом деле представляют собой несколько громадных природных колонн из известняка возле реки Миссисинева. Некоторые кружочки находятся возле Бартлетта, другие относительно далеко.
– Слишком много мест, – замечаю я.
– Может быть. А может быть, и нет.
Вечереет. Мы возле дома Финча. Я стою рядом с Лероем, пока Финч завозит свой велик в гараж. Он открывает дверь, чтобы я зашла в дом, и, когда я не двигаюсь с места, поясняет: